Размышляя об этом расхождении, Измайлов пришел к выводу, что Юра, наверное, вел себя по-разному на людях и дома, и его открытость распространялась только на мать. А жили они душа в душу. Если Инга Казимировна задерживалась на работе, непременно звонила домой, предупреждала, причем обязательно ставила сына в известность, когда вернется, через полчаса, час, полтора.

После школы Юрий поступал в МГУ, но не прошел по конкурсу и был призван в армию. Инга Казимировна говорила, что это, возможно, и к лучшему: станет настоящим мужчиной.

И действительно, когда Юрий, демобилизовавшись прошлой осенью, зашел в прокуратуру, Захар Петрович узнал его с трудом. Юра отпустил усы, еще шире раздался в плечах, и в его манерах появилась какая-то взрослость, уверенность. Не пробыв в Зорянске и месяца, он уехал в Москву, чтобы готовиться к новому штурму университета.

Инга Казимировна собиралась в отпуск, наверное, чтобы побыть с сыном. И вот теперь Захару Петровичу предстоял не очень приятный разговор - надо было просить Гранскую принять к производству дела Евгения Родионовича.

Поговорили о конференции, о знакомых в Рдянске. Начал Измайлов издалека:

– Насколько я знаю, Инга Казимировна, в этом году в Москве, кажется, нет международного кинофестиваля?

– Нет, - подозрительно посмотрела на прокурора Гранская, сразу поняв, куда он клонит.

Дело в том, что Гранская страстно увлекалась кино. И, когда в Москве проходил фестиваль, непременно в это время брала отпуск и ехала в столицу. Никакое обстоятельство не могло заставить ее отказаться от этого. Захар Петрович знал увлечение Гранской и в преддверии такого события не поручал ей срочных и сложных дел...

– Значит, нет, - произнес Измайлов, глядя в окно.

– Но в конце сентября неделя французских фильмов, - многозначительно произнесла Гранская.

Наступило неловкое молчание.

– Не тяните за душу, Захар Петрович, - наконец попросила Инга Казимировна.

И Захар Петрович рассказал ей о том, какое отчаянное положение у Глаголева со зрением и что есть единственный, может быть, последний шанс лечь в Институт Гельмгольца, и было бы преступно, по-человечески недопустимо этот шанс ему не использовать...

– Не надо меня уговаривать, - сказала Гранская и невесело усмехнулась.
– Кто согласится прослыть черствым, бесчувственным эгоистом... Когда принимать дела?

– А чего тянуть? Тем более, Глаголеву надо выезжать срочно... И хочу обратить ваше внимание, - сразу перешел к делам Измайлов, - на историю с неизвестным чемоданом. Ну, связанную с погибшим радиомастером Зубцовым.

– Знаю. Евгений Родионович делился, - кивнула Гранская.

Захар Петрович выложил ей свои соображения, которые в свое время высказывал Глаголеву.

* * *

В восемь часов вечера с минутами Инга Казимировна сошла с загородного автобуса у "Привала".

Рядом с ресторанчиком располагался кемпинг, где останавливались автотуристы, направлявшиеся на юг, к морю...

Гранская сразу увидела знакомую желтую "Волгу". Когда Кирилл приехал в первый раз на новой машине, Инга Казимировна посмеялась - несолидный цвет. Он сказал: "Под твои волосы..."

"Бедный Кирилл, - вздохнула Гранская, подходя к машине.
– Мчался за тысячу километров, чтобы услышать сюрприз..."

Она заглянула в салон "Волги". Запыленная машина еще дышала теплом южных дорог. Водителя не было. На заднем сиденье - букет незнакомых экзотических цветов. В это время ее обняли за плечи крепкие загорелые руки, шею защекотала шелковистая борода.

– Кирилл, родной, - засмеялась Инга Казимировна, не пытаясь освободиться из объятий.
– Кругом же люди...

Кирилл был в защитного цвета рубашке с закатанными рукавами, в выцветших джинсах и кедах. На голове - узорчатая узбекская тюбетейка. Кто бы мог подумать, что это - член-корреспондент Академии наук, доктор географических наук, профессор МГУ.

– Я голоден, как стая волков.
– Кирилл потащил Ингу Казимировну в ресторанчик, не забыв, однако, прихватить цветы.
– С пяти утра за рулем.

– Нас выгонят, - сказала Гранская.
– У тебя вид свихнувшегося хиппи.

– Здесь ко всему привыкли, - успокоил ее Кирилл.
– Туристы...

Официантка невозмутимо приняла у них заказ.

– И вазу для цветов, - сказал Кирилл.

Девушка в накрахмаленном кокошнике бросила взгляд на подвявшие крупные белые цветы, улыбнулась и принесла литровую банку с водой. Кирилл отделил ей часть букета, чем весьма смутил официантку, остальные цветы поставил в банку.