– Присаживайтесь, товарищ Ракитова.

И хотя внешне начальник цеха выглядел спокойно, но, кажется, приход помощника прокурора его все-таки насторожил.

– Ну как?
– спросила Ракитова.
– Все у вас сегодня вышли?

Разговаривать здесь можно было не повышая голоса: шум из цеха почти не проникал.

– Почти все... Есть, конечно, отдельные несознательные... А большинство вышли.

– И кто же эти "несознательные"?
– поинтересовалась Ольга Павловна.

Включился селектор. Щукин нажал кнопку, и из микрофона раздался женский голос:

– Когда же, наконец, подвезут изоляцию, товарищ Щукин?

– Уже везут, везут. Работайте, - ответил начальник цеха.

– Что я, юбкой своей буду обматывать?

– Не базарь, - урезонил Щукин невидимую собеседницу и прервал связь.
– Вот видите, - обратился он к помпрокурора.
– Из-за несознательных страдает производство. Кто-то не вышел на складе, а наши бригады простаивают.

– А у вас в цехе сколько человек не вышло?
– поинтересовалась Ракитова.

– Четверо.

– Почему?

– Один квартиру получил. Переезжает. Как будто это нельзя в другой день... Я бы отгул потом дал. Хоть на три дня!

– Еще?

– Другой автомобиль чинит... Вот так и получается, своя рубашка ближе к телу. На завод, на план плевать. Не понимают, что конец квартала.

– А как профсоюзная организация?

– Что скрывать, сам член профкома.
– Щукин вздохнул.
– Да, мало мы еще воспитываем в людях сознательность...

Ольга Павловна хотела пояснить, что имела в виду, как относится профсоюзный комитет к сегодняшней работе. Но передумала.

А Щукин продолжал:

– Не волнуйтесь, меры примем... Не понимаю я таких. Завод им - жилье, путевки, ясли, а они? Психология какая: побольше взять, поменьше отдать...

Снова позывные селектора. И, когда послышался голос Самсонова, Щукин, хотя и сидел на стуле, словно бы вытянулся по стойке смирно.

– Как идем?
– спросил директор.

– По графику, Глеб Артемьевич.
– Начальник цеха пододвинул к себе бумажку с колонкой цифр: - Уже триста восьмой вышел...

– Уложишься?

– Разобьюсь...

– Разбиваться не надо. Уложись.

В динамике что-то щелкнуло.

– Вот вам ответственность!
– сказал начальник цеха, кивая на селектор.
– Директор работает, а слесарь, видите ли, прохлаждается на рыбалке...

"Между прочим, еще неизвестно, кто прав", - хотела возразить Ольга Павловна. Но снова ничего не сказала. И спросила:

– У вас в цехе парнишка работает. Бойко...

– Ну?
– подозрительно посмотрел на Ракитову Щукин, видимо, соображая, что бы такое мог натворить подросток.

– Сколько ему лет?

– Семнадцать, кажется.
– Начальник цеха все еще выжидал, что же скажет помощник прокурора.

– Еще кто-нибудь из подростков сегодня трудится?
– спросила Ракитова.

До Щукина, кажется, начало что-то доходить. Он поерзал на стуле, переложил зачем-то бумаги с места на место и осторожно произнес:

– По-моему, у нас больше нет таких зеленых... Из ПТУ идут в другие цеха, менее ответственные.

Ольга Павловна поднялась.

– Ну, не буду вас сейчас отвлекать. Более подробно поговорим в другой раз.

Начальник цеха тоже встал:

– Я провожу...

– Не беспокойтесь. Я еще побеседую с людьми...

Последняя фраза, видимо, насторожила Щукина. Он суетливо проводил помпрокурора до дверей. И когда Ракитова спустилась в цех и глянула наверх, то увидела, что начальник внимательно наблюдает за ней сквозь толстое стекло своей конторки.

В цеху было жарко. Около сатуратора с газированной водой стояло несколько человек.

– Как трудимся?
– спросила Ольга Павловна молодого парня в рабочем комбинезоне, надетом на голое тело.

– Нормально, - задорно ответил тот. У него были голубые глаза, реденькие баки и соломенного цвета усы.

– Женат?

– Не успел еще...

На них с любопытством поглядывали две женщины, ожидавшие, когда освободятся стаканы.

– Почему согласились работать в воскресенье?
– поинтересовалась Ракитова.

– Все работают, - удивился вопросу парень.
– План даем, понимать надо!

– В воскресенье надо отдыхать, - назидательно сказала Ракитова. И, чтобы этот тон не обидел, с улыбкой добавила: - А то и впрямь не найдешь времени жениться.