На вокзале Лядов, почти по-родственному лобызая Евгения Ивановича, сказал ему на ухо:

– Все будет тип-топ!
– И, громко икнув, добавил: - Ты, Женчик, мужик что надо!

"Мужик что надо" оставил в купе режиссера и оператора шесть бутылок коньяку.

– Наконец-то эта сучка смоталась, - сказал Анегин Виктору после того, как они проводили работников телевидения и, завезя домой Зарембу, остались одни.

– Без нее спокойнее, - подтвердил Берестов.

– Нет, ты видел?
– кипел начальник СЭЦа.
– Ни капли вина не проглотила! Даже до икры не дотронулась... Все принюхивалась да присматривалась... А на вокзале? "До свидания, товарищ Анегин!" передразнил он Баринову писклявым голосом.
– В гробу я хотел бы ее видеть! Хоть бы для приличия сказала спасибо. За то, что носились с ней как с писаной торбой...

Он еще некоторое время поносил журналистку последними словами.

– Да будет вам, Евгений Иванович, - успокаивал его шофер.
– Далась она вам. Нашли из-за чего нервы портить...

– Тоже правильно, - сказал Анегин.
– Не стоит она моего здоровья... Давай, Витюня, на Виноградную улицу.
– Евгений Иванович неожиданно повеселел, что нередко случалось с ним после мрачного настроения.
– Мы, парень, не только джинсами пробавляемся...

На Виноградной они забрали два объемистых тюка, которые еле поместились в багажник "Волги". Потом двинулись на Лиманный проезд.

В тюках оказались белоснежные майки с коротким рукавом и вырезом под шею. Передавая их бойкой девице, Анегин представил ей Виктора как человека, с которым она будет иметь дело впредь.

Девица вручила им готовую продукцию - такие же майки, но уже с рисунком на груди. Штампы с участниками ансамбля АББА, Михаилом Боярским, Аллой Пугачевой, а также с "заграничными" сюжетами - ковбоями, старинными автомобилями времен начала века, головами африканцев, украшенными перьями, - изготавливались, по словам Евгения Ивановича, в экспериментальном цехе. Девица лишь делала красящий раствор (доставать красители теперь тоже должен был Берестов) и штамповала рисунки на майки. Так что Виктору еще придется время от времени отвозить надомнице новые штампы.

– Чтобы не приедалось покупателям, - сказал Анегин, когда они вернулись к "Волге".

– Клевые маечки, - похвалил Виктор, трогая машину с места.
– Идут здорово?

– Что ты! Нарасхват! Прямо как в бездонную бочку, ей-богу! Самое смешное: в газетах ругают моду на такие майки, а спрос... все равно растет. В магазинах-то примитив! Олимпийский Мишка. Это в лучшем случае. Да и то не лежат на прилавке...

– Это точно, - кивнул шофер.

– То-то же!
– гордо заявил Евгений Иванович и приказал: - Останови возле автомата. Герман просил позвонить, как проводили.

Берестов затормозил у первого телефона-автомата. Начальник СЭЦа пошел звонить и вернулся бегом.

– На дачу, - бросил он, плюхаясь в сиденье.

По его тревожному тону Виктор понял: что-то случилось, но расспрашивать не стал. Только поддал газу.

Анегин всю дорогу мрачно молчал. Боржанский вышел на лай пса, и они прошли на веранду. Горела лишь неяркая настольная лампа без абажура, и тени людей зловеще двигались по стенам.

– Митьку задержали, - выпалил Герман Васильевич.

– Как?
– остолбенел Евгений Иванович.
– Где? Когда? Кто?

– За городом. Гаишники.

– А товар?
– все еще находясь в шоке, еле вымолвил Анегин.

– Товар не тронули. Только отобрали права... Будет тут с минуты на минуту.

– Какого же черта ты поднял шухер?!
– взвился Анегин.
– ГАИ тебе не ОБХСС!
– После перенесенного потрясения он был взбешен.

– Одна контора!
– отрезал Боржанский.

– Нет, ты совсем рехнулся! Знаешь что, если нервы не в порядке, лечись, а не...

– Заткнись!
– стукнул кулаком по столу Боржанский.
– Горят в основном по глупости! Зачем ты послал Громилу, если он толком даже ездить не может? Все твои кадры...

– Хорошо!
– скрестил руки на груди Евгений Иванович.
– Просто отлично! Садись сам за руль и езжай! И в Ростов, и к Маэстро...

У Боржанского раз дернулось веко, другой, но Евгений Иванович словно не замечал этого. Он разразился отборной руганью.

Берестов со страхом наблюдал их перебранку, не зная, чем она кончится. Развязка наступила неожиданно: подъехала машина, просигналила, и залился лаем пес.

Боржанский выскочил во двор.

– Как он мне надоел!
– Евгений Иванович ходил по веранде, сжимая кулаки.
– Нет, гад буду, пошлю его подальше! Удав! Привык чужими руками жар загребать! Строит из себя стратега. Тоже мне, Наполеон нашелся...

Герман Васильевич возвратился с Митькой. Могучие плечи Громилы были виновато опущены, глаза - как у нашкодившей собаки.

– Что случилось?
– строго спросил Анегин.

– Я уже на шоссе выехал, да у Тарасовки лейтенант ГАИ остановил...