Она стала бояться опять остаться одинокой. Хорошо, была Павлинка. Девочка занимала почти всю ее жизнь, не давала тревоге окончательно заполонить сердце. Днем. Зато по вечерам, когда Павлинка засыпала в своей кроватке, Надя не находила себе места.

И еще одолевал страх за Виктора. Ей казалось, парня опять засасывает трясина, та, которая однажды уже вырвала его из нормальной жизни. Надя уже не знала, что больше ее влечет к Берестову - любовь или желание помочь ему остаться честным человеком. А может быть, второе еще больше разжигало ее чувство. Виктор умел быть нежным, заботливым. Умел... Но далеко не всегда эта его природная черта прорывалась через какую-то преграду. В эти минуты Наде было особенно жаль его. О годах, проведенных в заключении, Виктор никогда не говорил. И она понимала его: то, что он видел и пережил, лучше не ворошить. Она готова была на все, лишь бы с ним больше никогда не случилось ничего подобного.

В тот вечер ей было почему-то особенно тоскливо. И когда к ней буквально вихрем ворвалась Тамара Марчук, Надя поначалу обрадовалась.

Тамара была в ярком крепдешиновом платье, босоножках-танкетках, в модных темных итальянских очках с тонкой золотой оправой.

– Ой, Надюха, кого я видела в "Кооператоре"!
– воскликнула она, снимая очки.

И хотя лицо Тамары покрывал толстый слой грима, однако он не мог скрыть синеву под глазом - итог посещения Анегина и Громилы.

– И ты еще шастаешь по ресторанам?
– покачала головой Надя, показав на синяк.

– А я не снимаю очки... Знаешь, клеятся еще чаще. Мужчин всегда волнует загадочность...

Она снова надела очки, фасонисто прошлась по комнате, кажется, забыв, зачем забежала к подруге.

– Так кого ты видела?
– напомнила Урусова.

– Твоего Виктора!
– выпалила Марчук.

Надя не успела расспросить Тамару о подробностях, а та была уже в дверях, бросив на ходу:

– Чао! Меня ждут в машине. Мужик - во! Тридцать пять лет, уже полковник, летчик первого класса...

Тамара исчезла, оставив после себя резкий запах духов.

У Нади заныло в груди, захотелось плакать. Выходит, недаром ее сегодняшнее беспокойство.

В кроватке спала Павлинка, обняв плюшевого медвежонка.

– Поеду!
– вслух сказала Надя.
– Нужно увидеть самой... Если все так...

Наскоро переодевшись, она выскочила на улицу. Оставлять девочку одну она не побоялась - та всегда спала спокойно и крепко.

Такси удалось остановить моментально - шофер свой, из таксопарка, где она работала.

Когда Надя сказала: "В "Кооператор", водитель усмехнулся:

– Ты что, Урусова, богачкой стала? Или от дружка прячешься?

Надя ничего не ответила.

"Кооператор" находился за городом. За рестораном установилась определенная репутация: его посещали те, кто боялся веселиться гласно. Одни - по причине сомнительных доходов, другие прятались от своих жен и мужей. Третьих привлекла сама репутация этого заведения. Конечно, забредали на его огонек и такие, кто не ведал всего этого. И все же люди, считавшие себя порядочными и морально чистыми, в "Кооператор" не ходили.

"Неужели нашел другую?
– спрашивала себя Надя, когда машина неслась по городу.
– А его клятвы? Лишь красивые слова? А если снова засосала уголовщина?.."

Такси промчалось мимо парка культуры и отдыха. Гремела музыка, под гирляндами огней гуляли празднично разодетые курортники и местные.

Надя вспомнила, сколько волнений связано с танцплощадкой: что вот, наконец, подойдет тот, который...

Подходили. Приглашали. И уходили, протанцевав пару танцев. Тот, который... так и не появился.

"Может, я сама виновата?
– казнила себя Надя.
– Виктор молодой, здоровый, красивый... Всякое повидал. А я..."

Близости между ними еще не было. И, возможно, напрасно: он ведь не мальчик... А может быть...

Машина выскочила на загородное шоссе. Чем ближе был ресторан, тем сильнее охватывали сомнения - зачем она едет? Если Виктор с женщиной унижаться?

"Пусть с женщиной, - решила она, - пусть! Хоть буду знать точно... Тогда больше на порог не пущу..."

– Не выключай счетчик, - попросила Надя шофера, когда машина остановилась у скромного на вид здания.

Она вошла в зал и робко остановилась, ища глазами Виктора.

На небольшой эстраде стайка девиц, почти в чем мать родила - минимум материи на груди и бедрах - фривольно отплясывала чарльстон, демонстрируя налитые ляжки. Все вокруг излучало интим и тоску по добротной роскоши. Никакого модерна. Ковры, хрусталь люстр, огромные китайские вазы, фонтанчик с бронзовыми ангелочками. И ретро-танец...

Наконец Надя нашла, кого искала. Она подошла и опустилась на свободный стул у столика, который стоял напротив Виктора. Он заметил ее не сразу: казалось, весь был поглощен зрелищем вихляющихся женских тел. За столиком Виктора сидели еще двое - мужчина и женщина. Мужчина - спиной, женщина - вполуоборот.