По адресу, указанному Анегиным, находился чей-то собственный дом. С высоким глухим забором. На условный знак - длинный звонок, короткий и снова длинный - калитку открыла полная черноволосая женщина.

– Привет, Оленька!
– поздоровался Евгений Иванович.

Та ответила на приветствие и повела приехавших в дом. При электрическом свете Берестов увидел, что "Оленьке" не меньше пятидесяти.

Анегин сказал хозяйке:

– Познакомься, это Виктор. Теперь вместо меня будет приезжать он.

– Понятно, - кивнула женщина.

Берестов оглядел комнату, в которую попал. Большой длинный стол, какие бывают в пошивочных мастерских, весь устланный раскроенными кусками джинсовой ткани. Тут же стояла электрическая швейная машинка с недостроченными джинсами.

Хозяйка отодвинула крой, положила на стол огромный лист оберточной бумаги, в которую стала заворачивать стопу готовых брюк.

– Какой размер гонишь?
– спросил Евгений Иванович, наблюдая за ее действиями.

– Сорок шестой.

– Закончишь партию, переходи на сорок восьмой, - сказал Анегин.

– Ладно, - кивнула женщина.
– Но материи осталось всего на тридцать пар, - предупредила она.

– Виктор подкинет, - ответил Евгений Иванович.

Загрузив внушительный сверток в багажник, поехали на другой конец города. И снова - частный дом. На этот раз их встретил пожилой мужчина на протезе. Евгений Иванович называл его по отчеству - Дмитричем. Они забрали из машины сверток с джинсами. Дмитрич повел их не в дом, а в просторный сарай, в котором от стены до стены висело множество веревок. На них, как в казарменной прачечной, было развешано множество брюк. Но не солдатских, конечно, а все тех же джинсов. Тут же стояло большое корыто с мутной серой массой.

– Твой крахмал, - похлопал Берестова по плечу Евгений Иванович.

Он, как и в предыдущем доме, сказал хозяину, что впредь при передаче и получении товара его заменит Виктор.

Дмитрич, отчаянно скрипя протезом, снял с веревок высохшие джинсы и стал упаковывать в тюк.

Анегин, взяв одни брюки, подал Берестову:

– Поставь на пол...

Виктор поставил. Крепкие, негнущиеся, они стояли колом.

– Ткань наша не та, - цокнул языком Евгений Иванович.
– Вот и приходится сильно крахмалить. Эх, достать бы импортную!..

Оставив Дмитричу взятую у Оленьки партию для накрахмаливания и прихватив уже обработанные, они направились за город.

Дом, к которому они подъехали, уже был знаком Берестову. По тому вечеру, когда они привозили жену Зарембы на дачу к Боржанскому. Тогда Анегин оставил здесь сверток с кожей.

На этот раз они тут ничего не оставляли, а только взяли.

Молодые парни-двойняшки, различить которых было так же трудно, как две тарелки из сервиза, производили фурнитуру для джинсов. В доме была оборудована целая мастерская с небольшим прессом, станками, штамповочным и другим устройством.

Они передали Анегину и Виктору коробки с "фирменными" пуговицами и разными металлическими нашлепками, которые не могли не привести в восторг помешанных на иностранных вещах.

И, конечно, лейблы. Какие заманчивые, призывные надписи были на этикетках! "Монтана", "Леви", "Супер Райфл", "Ли", "Вранглер"... Короче, выбирай, что нравится!

– Не отличишь от настоящих, правда?
– похвастался перед Берестовым начальник СЭЦа.

Близнецы-умельцы при этом скромно молчали.

– Шик!
– подтвердил Виктор.

С фурнитурой и накрахмаленными джинсами направились снова в город. Окончательной операцией занималась чета средних лет - муж и жена. Они пришивали к брюкам молнии, этикетки и другие украшения. И тщательно утюжили.

Демонстрируя Берестову готовый экземпляр "импортных" брюк, Анегин спросил:

– Ну, как джинсики?

– Полный отпад!
– восхищенно покрутил головой шофер.

Готовый товар повезли к Евгению Ивановичу домой.

– Как видишь, - сказал в машине Анегин, - твое новое дело не хитрое.

– Вроде бы, - кивнул Виктор.
– Оленька шьет, Дмитрич крахмалит, у этих близняшек забирать разную там шелупонь и отвозить на заключительную доделку...

– Отлично. Готовую продукцию - ко мне.

– А где брать материю?
– поинтересовался Виктор.

– У меня. Башли тоже я выдаю.
– Евгений Иванович загоготал: - В конвертике! Как в лучших фирмах на Западе!..

* * *

От Юры пришла телеграмма: "Порядок танковых частях целую студент МГУ Гранский".

Телеграмму принесли рано утром. Инга Казимировна до того разволновалась, что за завтраком не притронулась ни к чему, только выпила чашку кофе.