– Какой цвет?
– не мог успокоиться Май.

– Белый.

– Маркий. Но ничего, зато красиво и не так нагревается на солнце. Соколов прикрыл глаза, наверное, представляя себя за рулем новенькой сверкающей машины.
– А кто вас возит?

– Пока обхожусь сам. Жду, когда ты вернешься в строй, - улыбнулся Захар Петрович.
– Небось соскучились руки по баранке?

Соколов серьезно посмотрел на прокурора и тихо сказал:

– А то нет... Но...
– Он помолчал.
– Думка у меня появилась, Захар Петрович. Не знаю только, возьмут меня после этого?
– Он обвел глазами загипсованную грудь, руку и ногу.

– Куда?
– заинтересовался Измайлов.

– Поверите, не идет из головы картина, как мы сцепились на крыше с этим гадом! У меня теперь на них зуб! На всех!
– Он снова прикрыл глаза. В общем, хочу в школу милиции пойти... Возьмут, как вы думаете?

– Возьмут, конечно же возьмут, - подбодрил его прокурор. Выздоравливай, а там поглядим, если решение серьезное.

– Серьезней не бывает, - заверил Май.
– Я даже жинке сказал.

– А она?

– Броня у меня мировая, - с теплотой в голосе отозвался Май. Согласилась.

Было видно, что Май загорелся не на шутку. Но вот его травмы...

После этого разговора Захар Петрович зашел к хирургу.

– Ваш герой замучил меня вконец, - с улыбкой признался врач.
– Сможет ли водить мотоцикл, заниматься самбо и все такое прочее. Еще на ноги не встал, а уже...

– Человеку свойственно надеяться, - сказал Измайлов.
– Мечтать. Разве это плохо?

– Прекрасно! Значит, поправится! Я давно замечаю: те, у кого опускаются руки, болеют дольше и тяжелее. Соколов молодец, сильная натура.

– Выходит, сможет и самбо, и мотоцикл?..

– Воля творит чудеса. Не знаю, слышали вы о чехословацком спортсмене Людвике Денеке? Олимпийский чемпион по метанию диска! А ведь в самом начале своей спортивной карьеры он ехал на мотоцикле и попал в аварию. Повредил позвоночник. Врачи думали, ходить не сможет, не то что метать диск... Вот что значит целительная сила мечты, человеческого духа!

Захар Петрович не раз потом возвращался мыслями к Маю, его желанию стать здоровым и сильным, чтобы сражаться с подобными Марчуку. Но буквально на следующий день он вспомнил своего шофера по другому поводу.

Пришел на прием к прокурору мужчина. Довольно молодой. Жалоба его состояла в том, что на предприятии, где он работал, его поставили в общую очередь на получение жилья.

– Что же вас не устраивает?
– спросил Измайлов.

– У меня льготы, - сказал посетитель и предъявил грамоту, полученную за участие в каком-то мероприятии ДОСААФ.

Измайлов объяснил, кто и какими преимуществами должен обладать, чтобы иметь право претендовать на внеочередное получение жилплощади. Посетитель ни под одно положение не подходил.

– А грамота?
– настаивал он.
– Ведь не каждому дают!

Вот тогда-то и вспомнил Захар Петрович разговор с Маем. О тех курьезных привилегиях, которые получают почетные граждане британской столицы.

Когда Захар Петрович рассказал о посетителе зашедшей к нему в кабинет Ракитовой, она не поверила.

– Он что, того?
– покрутила пальцем у виска Ольга Павловна.

– Нормальный. Вполне, - заверил Измайлов.
– Просто у нас путаница с этими всяческими льготами... Например, человек хорошо трудится, выполняет норму. Как положено, не больше. Но почему-то иные руководители считают, что его нужно поощрять. Но вдумайтесь: норму-то он и так должен давать. Без всякого поощрения. К тому же, он за это деньги получает... Ну, а если несколько раз выступит на собрании, напечатается в стенгазете да еще в кроссе участвует - подавай ему бог знает какие блага. Но ведь выступление на собрании, в стенгазете - норма нашей общественной жизни. А спорт - для его же здоровья. Я не говорю о грамотах и значках. Иной как начнет перечислять свои награды, полученные где-нибудь на районной выставке или смотре, и, главное, требует за это какого-то особенного к себе отношения, ей-богу, стыдно становится. Да, мы учим, что трудиться добросовестно и честно - почетно. Понимаете, почетно! Но почет и вымогательство - разные вещи... А некоторые требуют привилегий даже не за свои заслуги, а как бы по наследству. За мать! За отца! Позвольте спросить, почему? На каком основании?..

Ольга Павловна молчала. То ли потому, что не знала, как реагировать, то ли в данный момент ее волновало другое.

– У вас дело?
– спросил Измайлов.

– Понимаете, пришел Щукин...

– Кто это?

– Начальник цеха с машиностроительного завода... Мне кажется, вам было бы интересно послушать его.

– Пусть зайдет, - кивнул прокурор.

Ракитова вышла и через две минуты вернулась со Щукиным. Начальник цеха был, по всему видно, взволнован. Розовый шрам на переносице резко выделялся на его бледном лице.

– Садитесь, рассказывайте, - предложил Измайлов после обмена приветствиями.

– Я вот уже с Ольгой Павловной...
– начал Щукин, не зная, куда девать руки.
– Словом, объясните, товарищи, за что меня так? Оплеуха, можно сказать!
– Он оттянул ворот рубашки и повертел шеей, словно задыхался.

– А в чем дело?
– спросил Захар Петрович.

– Я человек простой, - продолжал Щукин.
– Хочу знать, за что прокуратура против меня? Что я такого сделал?

Измайлов перевел удивленный взгляд с начальника цеха на своего помощника.