Он тут же попросил секретаря разыскать Боржанского, на худой конец Анегина. Но те уже ушли с фабрики, а дома их еще не было. Зарембе очень не хотелось оставлять Баринову без опеки, однако ничего не мог поделать.

Когда она приехала с вокзала, Фадей Борисович рассыпался в извинениях, что не имеет возможности проводить ее в дом отдыха. Но уверил, что там встретят и обеспечат всем необходимым - указания даны.

Его подвезли домой. На прощанье Заремба сказал:

– Не беспокойтесь, Флора Юрьевна, вас доставят в полном порядке.
– Он похлопал по плечу шофера: - На Витюню можно положиться. Он же завтра утром и приедет за вами...

...Машина влилась в уличный поток.

– Наверное, любите с ветерком?
– спросила девушка у шофера, ожидая услышать положительный ответ: водители любят, когда им доверяют.

– У нас месячник безопасности движения, - хмыкнул тот.

– Только поэтому?
– лукаво посмотрела на него Баринова.

Витюня помолчал, усмехнулся.

– Знаете такую поговорку: быстро поедешь - тихо понесут?

– А-а, - протянула с улыбкой девушка.
– Вот почему Фадей Борисович сказал, что моя жизнь в надежных руках...

– Постараемся, - кивнул Виктор и замолк.

Вскоре выехали за город.

"Молчун", - подумала Баринова. Шофер и по дороге на вокзал и обратно говорил не очень охотно. Она исподтишка разглядывала его коренастую фигуру. На правой руке, на пальцах, было вытатуировано "Витюня" (на фаланге среднего уместили две буквы - ТЮ).

– Из Москвы, значит?
– неожиданно спросил шофер.

– Нет, из областного телевидения.

– А у нас на фабрике болтают, мол, приехали московские киношники. Он мотнул головой, цыкнул уголком губ: - Ну, дают! Слышали звон...

– Разочарованы, что не из самой столицы?

Виктор бросил на нее быстрый взгляд:

– Одеты по-столичному. Тут москвичей навалом гуляет по набережной. Не отличишь.

– А я действительно только что из Москвы. Училась там, ВГИК закончила...

– С чем его едят, этот ВГИК?

– Неужели не слыхали?
– искренне удивилась девушка, несколько даже обидевшись за такой знаменитый вуз.
– Всесоюзный государственный институт кинематографии.

– На кого же там обучают?

– Я, например, окончила сценарный факультет. Но, чтобы писать киносценарии, надо, по-моему, сначала узнать жизнь. Без опыта, без наблюдений ничего путного не сделаешь... Думала поехать на стройки Сибири или в Тюмень. Но предложили на телевидение...

– Без знания жизни - никуда, - согласился Виктор.
– А еще на кого учат в вашем ВГИКе?

– На актеров.

– Хо!
– вырвалось у шофера.
– Что же, и Боярский, и Мордюкова, и Чурсина тоже там учились? .

– Но не все они из ВГИКа... В общем, многие наши студенты становятся звездами... Еще есть факультет операторов, киноведческий, - стала перечислять Баринова, однако водителя это уже, видимо, не интересовало.

– Смоктуновского люблю, - признался он.
– Сила! "Гамлета" раз пять смотрел - и все мурашки по коже.
– Он задумался, потом повторил: - Сила мужик. Наповал!

– Еще бы! Грандиозный!
– подхватила девушка.
– Я считаю, по-настоящему его открыл Козинцев. Так же, как Феллини - Джульетту Мазину, а в свое время Жан Кокто сделал Жана Маре, - загорелась было она, но, заметив, что шофер стал тускнеть от этих имен, которые ему ничего не говорили, спохватилась: - Неинтересно?

– О кино всегда интересно... Я так понял: артиста, который подходит по душе режиссеру, он будет в каждую свою картину толкать... Моя мамаша, к примеру, блины только из гречишной муки ладит. Пшеничная, говорит, не то...

– Вот-вот!
– чуть не подпрыгнула от восторга Баринова.
– Актер для режиссера - это его пластический материал, средство для самовыражения...

– Согласен, - скупо улыбнулся тот.

– Конечно! Мало кто понимает...

Она с жаром принялась развивать эту мысль, но шофер сказал:

– Прибыли.

Директорская "Волга" стала у закрытых ворот, сквозь витиеватый узор которых была видна уходящая к морю аллея, обсаженная топольками. Из-за глухой ограды выламывались купы платанов и акаций.

Ворота венчала сделанная из анодированного металла, сверкающая под лучами заходящего солнца надпись: "Зеленый берег". И внизу, тоже из блестящей проволоки, - "Дом отдыха южноморской сувенирной фабрики".

Виктор коротко просигналил. Отворил им быстрый худенький человек в полосатой тенниске и соломенной шляпе.

– Крутояров, - протянул он в окно руку Бариновой.
– Фадей Борисович звонил. Все готово...

Он сделал знак водителю проехать на территорию. Виктор миновал линию ворот и остановился. Баринова вопросительно посмотрела на него.