— Но как же так… А кто же тот мужчина? А как же свадьба?

— Боюсь, что если бы он в самом деле хотел на тебе жениться, он бы не выдавал себя за другого.

— Значит… я… — девушка заплакала и хотела убежать, но Юрген успел схватить её за руку.

— Стой, я понимаю, что ты чувствуешь, но…

— Нет, ты не можешь понять, ты же мужчина! Кто теперь меня замуж возьмёт? Не ты же?

— Я вообще не собираюсь жениться, но это не значит, что ты останешься одна.

— Да кому я теперь буду нужна?

— Ты ошибаешься, если думаешь, что мужчине, который полюбит тебя, это будет так важно. Я мужчина, я знаю, что говорю. А ты теперь под моей защитой. Никто больше не посмеет обидеть тебя, обещаю.

Асель всхлипнула.

— Но ты можешь помочь мне найти самозванца и наказать, — сказал Юрген.

— Это как?

— Расскажи о нём. Есть у него какие-то приметы? Может, он что-то рассказывал?

— Он на тебя похож. Глаза такие же и волосы. Да и ростом такой же. Одет был в костюм красивый. Синий. На нашем языке говорил, хоть и норт. Так и ты тоже говоришь.

— Вспоминай, может, ещё что? Шрамы у него были? У меня их, например, много.

— Был один, — покраснев, ответила Асель.

— Всего один? И где?

— На ноге. Выше колена.

— А о чём он с тобой говорил?

— Стихи читал. Красивые. Сам, говорит, написал. Но я их не запомнила.

— Больше ничего не говорил?

— Говорил, — Асель покраснела ещё больше. — Я такое не буду повторять.

— Это не надо. Может, он о планах рассказывал? О великом шоно?

— Он говорил, что едет в Шаукар, потому что там важные дела. Как закончит, так вернётся, и мы поженимся, — Асель снова заплакала.

— Важные дела, значит, — проговорил Юрген, обнимая девушку. — Ну, ну, не плачь. Всё у тебя ещё образуется. А этого лже-визиря я разыщу, и он у меня получит.

— Вспомнила! — вдруг воскликнула Асель.

— Что ты вспомнила?

— Лошадь у него звали как цветок. Тюльпан, кажется.

— Так моего коня и в самом деле так зовут. Много кто мог об этом знать.

— Не конь. Лошадь.

— У меня конь.

— Но у него лошадь. Что, я жеребца от кобылы не отличу? Лошадь по кличке Тюльпан.

— А масть какая?

— Рыжая.

— Ну, хоть что-то…

— Он правда тебе не брат?

— Правда. Брат у меня есть, но ему одиннадцать лет всего. Да и, по-моему, для сарби все норты на одно лицо.

— Нет, это не так.

— И много ты нортов встречала?

— Ты второй, — смутилась Асель.

Проводив Юргена, Имари и Бальзана в дорогу, Оташ вернулся в свои покои. Ему показалось, что он услышал чьи-то шаги за стеной, в комнате визиря, и он открыл потайную дверь. Конечно, это могли быть слуги, но шоно всё же решил проверить. К своему удивлению, он обнаружил там Кима.

— Как ты сюда попал? — спросил Оташ. — Тебе же выделили комнату.

— Через окно, — ответил айни. — Вообще я шёл к тебе, но я уже все навыки свои растерял. У тебя балкона нет, а здесь есть. Сюда попасть проще.

— И что, тебя никто не видел?

— Надеюсь, что нет.

— За что я плачу деньги охране? — вздохнул шоно.

— Не переживай. Таких, как я, немного в Шоносаре.

— Почему ты не вошёл через дверь?

— Не хотел тебя лишний раз компрометировать.

— Не думаю, что ты можешь меня как-то скомпрометировать. Но спасибо. Так чего ты хотел?

— Поговорить. Долго будет продолжаться мой домашний, вернее, дворцовый арест?

Одну ночь девочки уже провели без меня, я боюсь их так надолго оставлять без защиты.

— Я тебя не держу.

— Серьёзно? Я могу вернуться в «Дом сладостей»?

— Можешь, — кивнул Оташ. — Хоть сейчас.

— Но Брунен мне не верит и…

— Шоносаром правлю я, а не Брунен. Если я разрешаю тебе уйти, то ты можешь уйти.

— Благодарю, — Ким поклонился.

— Иди, занимайся своими девочками.

— Ты веришь мне? Что я не убивал Джеро?

— Верю, потому что если бы это был ты, то Юрген бы тебя не встретил. И ещё мне думается, что ты убил бы не Джеро, а Имари. Чего мелочиться?

— Ты прав, — улыбнулся Ким. — Юрген бы меня точно не видел, если бы я пришёл туда убивать. Скажи, это правда, что Юрген повёз Имари в степь?

— Правда.

— Для чего?

— Показывать, как живут кочевники в герах.

— А на самом деле?

— Юрген надеется расположить Имари к себе и узнать что-нибудь об убийстве.