Никто из драгун не спал, да и костры не разводили, лежали или прислонившись к стволам деревьев сидели и вели тихую беседу. Было бы их мало, ещё бы ничего, но их тут сотня, так что стоял лёгкий гул разговоров. Пока не рявкнул офицер, чтобы те заткнулись. А мне этот гул помогал, три десятка успел зарезать. Резко зажимал рот рукой и ножом в сердце. Дождавшись пока перестанет дёргаться, также со следующим работал, снимая нож с ремня убитого. Все раны я запирал клинками, кони чувствительные, кровь почуют, а тут потёки слабые, пока не встревожились. Хотя пара коней и принюхивались тревожно, прижав уши, это первый признак. Я замер, когда наступила тишина, но чуть позже один зашептал, дорассказывая смешную историю, я и сам прыснул, как и остальные, потом другой и лёгкий гул возобновился, помогая мне. На шести десятках офицер промолчал, ещё бы я прошлую ошибку учёл и навестил его, так что больше не будет вмешиваться в мою работу. Многие солдаты клевали носами, десяток уснуть успел, что изрядно мне помогало. Так что закончив с этой сотней, занялся наблюдателями. Лошади тревожно храпели, но работу я сделал. Дальше побежал к лагерю, у меня ещё сотня солдат дожидается.

Тут было легче. Если часть солдат и прислушивалась тревожно к ночи, видимо ожидали меня, знали о засаде и о драгунах, то другие откровенно спали. С них я и начал, пробежался, сократил сотню наполовину, потом и с остальными поработал. Ну и стал бегать патрули отлавливать, их три было, плюс четыре солдата на часах стояли. После того я побежал обратно к каретам. Там обтёрся влажной тряпочкой от крови, скинув испорченную форму мичмана. Помылся, у нас бочонок с водой был, и надел свою форму, после этого прихватив трёх морпехов, и отправил сержанта с остальными к стоянке драгун, с приказом собрать оружие, лошадей и вывести их к дороге, для пленных это всё. Матросы чуть позже подгонят кареты. Сам прошёл к ограде местного коровника. Подходили в открытую, морпехи несли факелы, их пучок был у солдат охраны, чтобы осветить округу от костров, вот я несколько и прихватил, возвращаясь к каретам. Распахнув ворота, один из морских пехотинцев пропустил меня во внутрь загона. Я был хорошо освещён, поэтому пнул пару парней под ногами в рванной французской военно-морской форме.

– Поднимаемся, граф Соло пришёл вас освободить, - с усмешкой сообщил я начавшей шевелится толпе пленных, что просыпалась от такой побудки.

– Держи его!
– немедленно последовал жёсткий и конкретный приказ из толпы пленных, причём кричали на английском.

Парочка под моими ногами, распрямились как пружины, бросаясь на меня. Одного я на локоть принял, сбив дыхание, тот упал, приняв позу эмбриона. Другому выстрелил в грудь из двуствольного пистоля, крича своим морпехам:

– Гасите факелы, уходим, это засада!

Из толпы раздались выстрелы, я упал, перекатившись в сторону, как и двое моих солдат, вот только падали те убитые, третий тоже отскочил, но вскоре его захлестнула толпа англичан. Засада была не двух ступенчатой, а трёх. Вот я идиот, что ж я драгун не допросил, ведь наверняка знали?! Не знаю что за генерал это придумал, но я его найду, клянусь честью. Не люблю таких умников. Мои морпехи дали мне возможность скрыться в ночи. Факелы погашены, так что поиграем. Отбежав, достал рапиру и глядя на толпу бриттов что выбегала из загона, стал вылавливать одиночек или парочки что искали меня, быстро сокращая поголовье засадной группы. Нападал со спины, чтобы отреагировать не могли и рубил или молниеносными ударами пронзал. Сориентировались командиры засадной группы не сразу, сотню точно потеряли, и вот снова посыпались команды, подкинули веток в костры, запылали факелы и моё преимущество сразу сошло на нет. Однако одного офицера, тот был одет в форму сержанта морской пехоты французского флота, вырубить и прихватить я успел, с ним на загривке добежав до наших. Специально помельче отбирал, чтобы нести легче было.

Там сообщив о неудавшейся засаде, пленные это приодетые англичане, сунул офицера в карету и мы, выехав на дорогу, забрав наших морпехов, те хорошо затрофеились за счёт убитых драгун, да по десятку коней забрали, те скакали позади карет привязанные, и так двигались. О гибели сопровождающих меня морпехов я сообщил, парни опечалились, столько лет служили вместе. Успокоив их тем, что те погибли как герои, я принялся за допрос пленного, прямо на ходу, пока мы возвращались к Плимуту. Сломить его волю удалось быстро, тот лейтенант, из экспедиционного флота что готовят к заброске в Ирландию. Идея с этой засадой принадлежала некоему полковнику Пруту, тот начальник штаба одной из дивизий из экспедиционного флота. Помимо этого, в городе ещё несколько ловушек устроено, но где точно, ему неизвестно. А пленных раздели, устроили в тюрьме на плавучей базе, а переодетые английские солдаты пошли в тыл, надеясь своим видом выманить меня. Что ж, почти удалось. Выбросив на ходу тело лейтенанта, всё что тот знал я из него вытряхнул, так что больше не нужен. Ловить в Плимуте нечего, всё перекрыто, толково между прочим, но всё же нанести визит командованию англичан я собирался. Сам я перебрался на передок и сидел рядом с матросом, что правил передовой каретой, следил есть ли что по дороге, засад так и не высмотрел, но к Плимуту подъезжать мы не стали, по полю объехали стороной, мало ли там дозор или засада на подъезде. Выехав на дорогу с той стороны от города, где нужно будет вызвать наших, я остановил кареты, и велев меня ждать тут, на берегу речушки, выставив посты, а сам побежал к городу. Проникнуть внутрь, не смотря на выставленных наблюдателей, удалось быстро, плащ скрывал меня, а то белые чулки выдавали. Дальше в городе пробежался до штаба эскадры, где выкрал адмирала Худа, по пути прирезав пару офицеров, одним из которых по странному совпадению был полковником Прутом. Ну или не случайному, бывает и такое. Это ему за моих морпехов. Генералу я связал руки за спиной, в рот кляп, снял сапоги, чтобы не грохотал ими, и мы пробежались по городу. Тот тоже бежал, иначе остриё кинжала кололо ему пятую точку. Добравшись до своих, сдал пленного британца им на руки, теперь сержант отвечал за адмирала, и покатили к побережью. Там сняв двух наблюдателей у костра, что следили за морем, вызвал шлюпки, дал сигнал чтобы присылали все. А что, кони справные, забираем. Долго они на борту не пробудут.

Ответного сигнала не было, чтобы не выдать себя, так что оставалось только ждать, и дождались. Это для моих подчинённых шлюпки из темноты вынырнули на пляж внезапно, а я наблюдал как их спускали на воду с кораблей, и ждал спокойно. С обоими кораблями всё в порядке, это радовало. А вообще о моей способности видеть в темноте уже легенды ходили, до британцев это тоже дошло. Когда шлюпки оказались на берегу, я приказал рассёдлывать лошадей. Сёдла в лодки, а те до кораблей сами поплывут. Вряд ли те устоят в шатких шлюпках. Сам я на одной лодке, пока лейтенант что командовал шлюпочной регатой, выполнял мой приказ, вернулся на борт «Дерзкого», сдав пленного под охрану, тому выделили одну небольшую каюту и выставили двух морских пехотинцев для охраны. Даже покормили и напоили. А верёвки ещё на берегу сняли, кляп в карете. Старший офицер всё же, адмирал. Тут как раз и шлюпки вернулись, кони плыли вполне нормально. Балку и канат с сеткой приготовили, подводили их под лошадей, и матросы поднимали лошадей по одной на палубу, скоро все девятнадцать верховых коней стояли на палубе фрегата. Места сразу стало мало, поэтому часть спустили в трюм. Заботится о них приказал двум матросам, воды почаще давать, а так боевые корабли снялись с места и пошли к Лондону, штурман, как я и приказал, рассчитал курс.

Часа два я мучился с рапортом по операции в Плимуте, та не была выполнена как было задумано, но паника и переполох тоже неплохо, да ещё засада англичан не удалась и адмирала прихватил, последний вообще любую неудачу нивелирует. Тем более кое-какие результаты были. Паника, вещь страшная, и когда разнёсся слух что я в порту, уже готовлюсь взорвать пороховые склады, хотя там тройная охрана, многие капитаны, в основном войсковых транспортов, начали поднимать якоря, а стояли те тесно. В результате, пострадало семь судов и два боевых корабля, к слову, один русский фрегат был случайно таранен, но остался на плаву. Под пробоину пластырь подвели. А результаты мне понравились, два судна затонули от пробоин, полученных при случайных столкновениях, три выбросились на берег, удержатся на плаву не могли, остальные пострадали в разной мере. Худ адмирал, знать ему такую информацию по должности положено, вот и поспрашивал, пока катили к побережью. Тот вообще морду воротил, говорить отказывался, пришлось пообещать сломать ему пару пальцев, и тот сразу стал всё понимающим и отвечал на все вопросы что я задавал. Может с виду тот и казался бывалым, морским волком, но боли боялся. Сломался сразу. А может репутация моя, такого офицера, что не особо щадит врагов, сказалась. Британцы пытались выставить меня монстром, среди своих получилось, в результате паника в бухте Плимута, но наши или ирландцы не особо верили, рапорты я подавал, там всё указано было. Жёсткость была, но в меру, палку я не перегибал.

Ладно, это всё лирика. К Лондону мы подойдём днём, ветер попутный, поэтому мы ушли дальше в пролив, с французского берега нас теперь видно, а вот с британского нет. У наших берегов и передневали, тем более лошадей мы там передали, мэру небольшого городка. Бухты как таковой тут не было, но встать на якорь было возможно, что мы и сделали. Точнее только фрегат, «Колонист» дальше в море в дозоре был, чтобы нас тут не перехватили и к берегу не прижали, мало ли кто тут может ходить. Зачем я вообще с лошадьми связался, сам точно не скажу, скорее так, из-за характера хомяка, есть, значит, надо забрать. Лошадей тем же Макаром спустили в воду и вплавь доставили до берега. Сбруи и сёдла также передали. Расписку от мэра я получил, с печатью, всё как и полагается. Тот их армейцам сдаст. Кстати, солдаты мои к сёдлам мушкеты привязали, с пять десятков набралось, сдавать их я не стал, в арсенал на борт отправил. Ну и напоследок, после всех дел, пресной воды набрал. Точнее воды на двух шлюпках набирали параллельно этим делам, вот и пополнили запасы свежей водицей. Тем более лошади ещё те водохлёбы, матросы до сих пор от результатов их жизнедеятельности трюм и палубу отмывают, матерясь.