Застонав, я с некоторым трудом открыл глаза и посмотрел в потолок. Что случилось? Где я? Судя по запахам и тишине, больница или госпиталь. Ничего не помню. Так, надо вспомнить. Пошевелится не могу, похоже привязан. Судя по боли в груди, всё так знакомо, или пулевое ранение, или ножевое, а может и шпагой проткнули, поди знай. Так, что я помню? Вернулся из Бреста в свой дом, который толком обжить не успел, да и не стал. Разобрался с делами, пару раз посетил балы по приглашениям видных людей, с Бонапартом встречался, тот сам приглашал, просто поговорили о концепции морской специфики ведения войн, после этого я посетил свои владения во Франции, то есть поместье, виноградник, увидел, как заводик работает, попробовал вина что он изготавливает. А вкусно. Два месяца во Франции провёл. Завещание на детей написал, после чего отбыл в Ирландию, получившую-таки независимость, это было одно из условий перемирия и не смотря на то что англичане от злости все зубы покрошили, скрежеща ими, всё же согласились. Признали. Франция тоже официально признала независимость Ирландии. В результате началась буча в Шотландии, видимо завидно стало, но англичане там быстро всё задавили.

Как граф Ирландии, я был её поданным, да-да, у меня теперь два гражданства, Франции и Ирландии, я побывал на балу у королевской четы, засвидетельствовав своё почтение и направился в поместье. Две недели там провёл. Потом… А потом выстрел из кустов с клубами дыма, и боль в груди. Дальше помню урывками. Работники поместья, на вилы подняли стрелка, ни я, а я тогда в сознании был, ни они его не опознали. А я ведь думал о покушении, англичане те ещё злопамятные твари, почти как я, страховался, и вот так получилось. Обидно.

Тут в помещение вошёл врач, осмотрев меня, стал тыкать иголки, видя, что я в сознании, спрашивал, что чувствую. Я честно отвечал, хмурясь всё больше и больше. Тот это видел, поэтому честно сказал:

– Я сожалению, господин граф, но вы на всю жизнь парализованы. Всё что ниже груди. Вы на всю жизнь будет прикованы к постели. Пуля неудачно задела позвоночник.

– Жаль конечно, но всякое может случится. Где я нахожусь?

– В Дублине. Вас привезли сюда по распоряжению королевской семьи. Две недели вы были без сознания. Операцию тяжело перенесли.

– Хм, ясно. Опознали того, кто в меня стрелял?

– Да это один из бывших помещиков, владельцев земли, патриотов Англии. Бежал из тюрьмы, его искали, но роковой выстрел он сделать сумел.

– Я понял. Мне нужна помощь королевской семьи. Я хочу купить судно, шхуны хватит, и отправить её в столицу России. На судне должны привести моих родственников. Хочу проститься с ними, переписать на них имущество. Я дождусь.

Я действительно был спокоен, это другие цепляются за жизнь всем чем могут, а мне не критично, я знал, что всё начнётся сначала, новое тело, в этот раз не парализованное, и новые приключения. Тихо угасать в постели? Ну уж нет, это не про меня. Однако родственников дождаться придётся, я действительно хочу в последний раз повидать своих кровиночек. Чёрт, успеть бы, осень на носу, середина сентября, скоро Балтика встанет, так что стоит поторопится.

Очнувшись, я застонал от боли в груди и голове. Открыв глаза, резкий свет солнечных лучей резанул по глазам, отчего те заслезились, и я прищурился. Рядом со мной стояло несколько мужчин, странно привычно одетых. Даже почти одинаковых. Широкие брюки, рубахи косоворотки. Трое в ногах, и двое по бокам, слева и справа. У одного слегка засаленный пиджак, у другого полувоенный френч, кепки были у четверых, у френча панамка. Эти двое вставали с колен, и один что в засаленном пиджаке сказал, кивнув на меня:

– Помер да помер. Видите, Пал Степаныч, ожил. Я же говорю, умею сердце снова запускать.

– А ты ему всё грудину отбил, лупил как сумасшедший, - проворчал френч.

– Ладно, мне пахать пора, - пробормотал первый, и отошёл, пока я анализировал ситуацию и слушал разговор ещё трёх мужиков, те стояли с вилами в ногах.

Тут рядом громко завыло и затарахтело, слегка повернув голову я стал с удивлением рассматривать старинный трактор, колёса железные с железным протектором. По-моему, самые первые тракторы, массовый выпуск которых начали в век механизации, выглядели именно так. Странно, я должен был очнутся лет через сто, плюс-минус, в девятнадцатом веке, при императоре, а тут явно двадцатый. Да и общаясь те друг друга товарищами называли. Советский Союз? Куда же меня занесло?

А как всё хорошо спланировано было. Шхуна успела и до России добраться и вернутся до того, как Балтика встала. Так что детей своих я видел, как, впрочем, и жён, ну и попросил их забрать меня в Россию. Мол, хочу там помереть. Также я выполни что хотел, всё переписал на детей, вообще всё. Михаил моим наследником графского титула и имения стал. Чуть позже мы отплыли и направились в Средиземное море, а там и на Чёрное. А потом меня на повозке везли в Москву. Не довезли, видимо ранение такое, что-то сдвинулось от тряски, и я начал задыхаться, врач что меня сопровождал, сделать ничего не смог, три часа мучений и вот очнулся в этом теле. Хорошо с детьми я практически не расставался, пока плыли к Одессе, я лежал на палубе, дышал свежим воздухом, а в своей каюте, рассказывал сыновьям где закопал сокровища их отец. Почти все схроны выдал, с координатами и как найти. Сам карты чертил, всё сделал, если не дураки, найдут. Это тоже экзамен на выживаемость и сообразительность. Только один схрон оставил, вдруг в следующем теле пригодится? Запас.

А пока с детьми общался, всё размышлял, считать мне их родными или нет? Тело чужое, только душа моя, так мои дети или нет? Так и не пришёл к однозначному выводу. Но общался с ними как с родными. Я им действительно стал настоящим дядей. А вот план мой до конца не сработал, хотел до России добраться, чтобы очнуться в новом теле тут, на своих территориях, и пустить пулю в лоб, небольшой пистоль у меня припрятан был, а умер сам, в пути. Мы где-то между Одессой и Киевом были, когда это случилось. Сейчас же нужно вживаться в новое тело и узнать, что с ним произошло. Поэтому слегка пошевелившись, определил, грудь ныла уже не так сильно, а вот голова да, раскалывалась. Подняв руку, я нащупал здоровенный шишак на голове.