Странная экосистема, явно созданная искусственно. Всеядные помойные крабы успешно уничтожали отходы, а жители Энджело в трудные времена пополняли их тушками репликаторы органики. Для отстрела крупных экземпляров на посту хранились два старых автомата модели «Тип 34» и неограниченный боезапас унитарных патронов. Стволы, как выразилась Тара, «большего дерьма я в руках не держала» были в убитом состоянии, но для работы по крабам годились.

Грэй: Поохотимся?

Тара: Ну, если хочешь…

В первые же час мы прикончили почти сотню. С мелочи падало 1-3 Азур, со средних, с тарелку размером, пять–семь единиц. Триста сорок Азур в копилочку, совсем неплохо. Затем Тара утомилась и запросила пощады, заодно начав интересоваться моей нездоровой манией истребления. Узнав причину, она покрутила головой и задумчиво сообщила:

— Знаешь, а ведь у нас говорят, что первого краба–прародителя притащил сюда сам Ангел. Он типа любил ходить охотиться в пещерах, про это даже стебная песенка есть. Слушай, теперь я понимаю, почему…

Я тоже теперь понимал. Древний Инкарнатор был далеко не дураком, заселив пещеры помойными крабами, он создал самовоспроизводящийся источник Азур–энергии.

И мог периодически чистить лабиринт, пополняя запас энергии. Почему бы мне не последовать его примеру?

— А тот старый краб и сейчас живет в главном отстойнике, — сообщила Тара. — Мы его иногда выманиваем оттуда и дразним. Вымахал — ужас. Мы его Флектор зовем.

— Флектор? Почему Флектор? — заинтересовался я.

— Черт его знает. У него на панцире какая–то штука светится. Говорят, сам Ангел ради смеха приделал, чтобы отличать от других.

— Покажешь? — я снова ощутил приятную адреналиновую дрожь охотника. Огромный А-Морф мог быть уникальным чудовищем, содержать хороший запас Азур и полезный Геном. Система безжалостно отбраковывала генетический материал мелких крабиков, считая мусорным.

— Покажу. Хочешь добыть его? — спросила Тара. — Ну, типа дохлый номер. Многие пытались, не вышло. У него панцирь вот такой толщины! А тяжелое оружие туда не протащишь. И он как бы старый, осторожный, чуть что уходит на глубину. Пара охотников сдуру полезла за ним в отстойник… и все, больше их не видели.

После отдыха мы обошли технический ярус, выискивая пробравшихся из пещер вредителей. В какие дыры они пролезали, было решительно непонятно, но я нашел и уничтожил больше полутора десятков мелких крабов. Абсолютно всеядные, они выделяли щелочную слюну, постепенно разъедающую даже металл.

Дальше Тара, сверившись с часами, повела меня в глубину пещерного лабиринта. Вообще правилами распорядка это запрещалось, и над устьем тоннеля висел древний, облупившийся плакат с грозным предупреждением, но девушка демонстративно плевала на подобные запреты. Для юных жителей Энджело эти пещеры были первой школой жизни, и Тара, кажется, в очередной раз решила продемонстрировать мне свою крутость.

Там царила полная темнота и было немного жутковато. По колено вонючей воды и каменные обломки вперемешку с грудами мусора. Напороться на что–нибудь или уйти в невидимую под водой яму — проще простого. Встроенный прибор ночного видения помогал ориентироваться, а Мико предупреждала о подозрительных местах и фиксировала всплески воды, отмечающие разбегающихся крабов.

Здесь действительно попадались экземпляры покрупнее. Кроме мелочи, я прикончил парочку размером с крупных черепах и одного совсем большого, неожиданно выскочившего на нас из–за каменной пирамиды. Их клешни не представляли большой опасности, так как не прокусывали наши комбинезоны, а вот щелочные плевки были уже достаточно неприятны. Тем не менее я был доволен, Азур потек бодрым ручейком, приближая меня к заветной Нейросфере.

Шли долго, а последний проход был совсем узким, почти как сквозной лаз. Тара пробралась туда легко, а вот мне пришлось повозиться, чтобы пролезть через него. Я заметил следы старой кладки, размытой водой, проход намеренно заделывали, но время и человеческая находчивость взяли свое. Мы вышли на берег большого подземного озера в извилистую пещеру, низкий потолок и пол которой заросли осклизлыми острыми наростами. Крабы тут просто кишели, но Тара сделала знак не трогать их, осторожно пробираясь между сталагмитами. Девушка привела к скоплению больших валунов и спряталась за ними. Она взглянула на голубой огонек, трепещущий на экране азур–индикатора, и прошептала в канале:

— Тихо, Грэй! Сейчас будет сброс с очистных и он поднимется. Он всегда приходит… ждем и не дышим.

Очень интересно. Мой интерфейс сообщил, как только мы приблизились к озеру:

Обнаружено слабое азур–излучение! Сбор 1 азур/минута.

Мико: Грэй, здесь создана искусственная А-Зона! Где–то есть стационарный артефакт–излучатель!

Но в этот раз нейросеть ошибалась. Излучатель был не… стационарным.

Вдалеке раздался рев воды, катящейся по трубам, и громкий плеск. Я уже слышал этот звук: раз в шесть часов станция очистки заканчивала цикл переработки и под давлением выплевывала в отстойник жидкие отходы. По мертвой глади озера прокатилась рябь, а затем Тара медленно указала на середину, где появилось голубое мерцание. Оно усиливалось с каждой секундой, и сила азур–излучения росла по мере приближения огромной черной тени, поднимающейся из глубин.