— Сам Великий султан! Сам шах Крайнего Порсула! Владыка приморских земель!

Заинтригованный король подозвал к себе своего давнего знакомого с Востока, с которым Веридору повезло не сталкиваться в военном плане и от которого он, собственно, и получал известия о делах за морем, — шаха Хосрова и его совсем ещё юного сына, шахзадэ Рустама, которому также, как и многим присутствующим, не повезло угодить в сети принцессы и разорить казну отца на щедрый подарок.

— Кто это почтил нас своим присутствием? — пользуясь тем, что сам новоявленный жених ещё неспешно шествовал по коридорам дворца, как и предписано восточным этикетом, спросил Рагнар.

— О великий король! — да-да, Восток есть Восток, даже давние друзья не пренебрегают церемониями, тем более такие высокопоставленные лица. — На благословенную землю вашего государства ступила нога достойнейшего из сынов Востока. Да позволено мне будет заверить Ваше Величество, что пред ваши грозные очи всего через несколько мигов предстанет величайший и отважнейший из шахов Порсула, молодой правитель, которому уже в его юные года Всевышний послал сил и мудрости добиться большего, чем все славные предки вашего покорного слуги. Шах Кайсар — да продлит Властелин семи небес его дни на земле! — подчинил себе все побережные территории и объявил себя Великим султаном Крайнего Порсула и, если будет на то воля Всевышнего, ему суждено в недалёком счастливом будущем стать Шахин-Шахом, то есть шахом всех шахов и Великим султаном всего Порсула.

Подобная характеристика способствовала привлечению внимания к экзотическому гостю, который наконец чинно вплыл в тронный зал. Запоздало в голове Рагнара мелькнула мысль, что этот живой коридор растянулся по всему дворцу. Это что за оккупация, к демонам!… Вид самого грозы Востока заставил проглотить все возмущение. Он сиял! В буквальном смысле: наряд из золотой парчи, платиновые украшения с вкрапленными изумрудами. Прямой сильный взгляд, заставляющий что глубоко в груди ёкнуть, мог принадлежать только правителю. Рагнар ещё не знал его, но видел, что этот молодой шах пришёл за его дочерью и проигрывать не намерен. Также король Веридора, повидавший немало восточных вождей, прибывающих с угрозой войны и с требованием платить дань, мог с уверенностью сказать, что в этом гораздо больше воли и внутренней силы. Если кому-нибудь и суждено объединить весь Восток, то только ему.

Статный молодой человек, с тёмно-каштановыми волнами и шоколадной кожей, низко поклонился каждому члену королевской семьи отдельно:

— Приветствую великого короля Веридора, да озарит милость Всевышнего ваши земли, и его супругу, да подарят вам небеса неувядающую красоту и молодость. Будь благословен Богами ваш сын, унаследовавший родительскую силу и мудрость. Позволено ли мне будет обратиться к прекрасной принцессе и преподнести ей свои скромные дары?

"Боги, и этот весь этот церемониальный восточный бред разводит!" — возвёл очи горе Рагнар, не забыв величественно кивнуть. Веридора же внимательно разглядывала молодого шаха, уже повернувшегося к Персии. Дочь даже ради приличия не взглянула на него, а вот он прожигал её таким взглядом, что королева даже заподозрила в его предках огненных демонов. "Его зовут грозой Востока, — думала Веридора. — Что ж, полагаю, дочке-демонессе в женихи демон во плоти как раз годится". Персиваль, увидав шаха Кайсара, напрочь забыл о "смотринах" для сестры. Да какое замужество, если прямо здесь, перед ними стоит тот, на кого, как гласит молва, не действуют никакие чары! Секрет его надо выведать, а потом уж и окольцевать пытаться!

— Персия… — позвал грустящую принцессу Кайсар. — Взгляни же на меня.

Устало откинув со лба красный локон, девушка направила на него пронзительный взгляд изумрудных глаз… в которых в следующую секунду мелькнуло узнавание. Алые губы приоткрылись в немом удивлении, принцесса тут же расправила плечи и подалась вперёд, от волнения задышав глубже и чаще, что не укрылось от её семьи.

— Я переплыл моря, чтобы сказать тебе, что исполнил свою клятву: все шахи прибрежного Порсула склонились передо мной и боле ни один корабль корсаров не нападёт на Веридор. Это — мой первый дар, моё государство. Оно ещё не встало на ноги окончательно, но дай только срок, и Великого султана будут почитать так же, как и короля Веридора. Второй мой дар тебе, принцесса, — это моя любовь, истинная, а не та, что навеяна тобой многим женихам. Твоя демоническая сила не подействовала на меня, иначе бы я по твоему приказу давно лежал бы на дне морском. Но с той самой ночи, как ты потопила мой корабль, моё сердце больше не принадлежит мне. Я вспоминал о тебе каждый день и подгонял себя на пути к цели, к объединению племён, чтобы иметь право просить руки принцессы могущественнейшего королевства. И наконец, третий дар тебе, Персия, моя повелительница… — выдержав паузу и вдоволь насладившись её нетерпением и выражением зарождающегося счастья, закончил, — это я сам. Если ты примешь моё предложение и согласишься стать моей женой, я пройду с тобой обряд объединения судеб, — в стане Востока поднялся неодобрительный ропот, и Кайсару пришлось умолкнуть и подождать, пока его соотечественники угомонятся. — На моей земле веруют во Всевышнего Властелина семи небес, и Он допускает многоженство. По традиции шах не может иметь менее двух жён. Гарем, во главе которого стоит первая (старшая) жена, также является обязательным дополнением к статусу. Считается, что так шах доказывает свою состоятельность как мужчина и что так Всевышний посылает больше детей в правящую семью и не даёт династии прерваться. Подозреваю, что именно из-за этих обычаев мы так и расплодились, — очередной возмущённый гул сгрудившихся в одном углу шахов, нисколько не смутивший Кайсара. — Так вот, я официально заявляю, что ты, Персия, будешь моей единственной женой, и ни одну из дочерей Востока, — многочисленный взгляд на негодующих, — я не возьму ни ещё одной женой, ни наложницей, будь она хоть шахзадэ.

"Вот это сильно… — изумился про себя Рагнар, правда, виду не подал. — Это ж тебе все тридцать три удовольствия разом: и тебе недовольство знати, и тебе несоблюдение древнейших традиций, и тебе ревность на что-то надеющихся девиц и их родни. Достойный правитель. Хоть и не собирался немедленно дочку отдавать… но этот явно прибыл забрать свою любовь. Что ж, если Персия согласна, так и быть, увезёт он с собой жену".

Ответ Персии был написан на её лице, в блестящих от слёз счастья глазах. В который раз за этот день плюнув на этикет, принцесса соскочила со своего небольшого трона и кинулась к Кайсару. Молодой шах ловко поймал её в свои объятия и, наклонившись, прошептал в самое ухо:

— Я люблю тебя, Персия, дочь Хранителя. Согласна ли ты стать моей?

— Да! Да! Да… — лихорадочно затараторила девушка, обвивая руками шею, дотрагиваясь до его скул, зарываясь пальцами в каштановые локоны, боясь моргнуть, таким нереальным он казался. Но он не растаял, Кайсар был реальным, и он действительно покорил половину Востока ради неё и приплыл из-за морей, чтобы бросить к её ногам свою страну, свою сердце и самого себя.

***

В тот же вечер обряд объединения судеб связал молодожёнов до того, пока один из них не отправится в царство мёртвых. Вернее сказать, обязательства накладывались только на Кайсара, Персия же, как демонесса, во-первых, однозначно прожила бы дольше мужа, а во-вторых, не подвергалась ограничениям людских обрядов. Обо всём этом её просветил в укромном уголке сада Йездигерд, старший брат Кайсара и просто премерзкий тип. Его слова так и сочились ядом и завистью к прославившемуся и возвысившемуся брату, а недвусмысленные намёки призывали Персию воспользоваться всеми преимуществами её положения. Стоит ли говорить, что сиятельный лик шаха изведал на себе физическую силу демонессы?

Свадьбу было решено сыграть в Порсуле, и спустя неделю деловых переговоров и торговых соглашений корабль с высокими гостями отбыл за моря. На борту вместе с молодыми был Йездигерд, с толстенным слоем пудры на щеке и со слегка покорёженной скулой, почтенный Хосров с сыном Рустамом, который всё вздыхал, глядя на Персию, хотя она вроде для него не танцевала, шахом пустынь Бахрамом, тоже немолодым дородным мужчиной, и с диковатого вида высоченным детиной, шахом Шапуром.

Встречала их на восточном берегу свита Кайсара, а вместе с ней и симпатичный смуглый брюнет с удивительными янтарными глазами, выглядевший лет на двадцать, не боле. Муж представил его как шаха Ардешира, своего лучшего друга. Игривый юноша завораживал своим обаянием и вызвал улыбку на губах Персии, пару раз подмигнув ей. Ему же была доверена подготовка к свадьбе, чем он добросовестно и занимался, пока Кайсар возил свою молодую "по законам Востока пока ещё не супругу" по всему Порсулу и рассказывал множество местных легенд об этом волшебном крае.