Влюбленные, как водится, часов не наблюдали, зато случайные свидетели их бурных отношений считали секунды до окончания этого нецеломуденного свидания. Наконец жалобный скрип кровати сменился тяжелым быстрым дыханием, причем у Рая мелькнула неуместная мысль, что эти люди должны очень сильно любить друг друга, раз они дышат в унисон.

— Ты полог ставил? — раздался тихий вопрос Содэ, и Ад, неоднократно слышавший голос Светлейшей, подумал, что никогда и ни к кому она не обращалась с такой нежностью.

Ответом ей было самодовольное хмыканье.

— Милый! — возмутилась Светлейшая.

— Никто из твоих псов не посмел бы войти, к тому же никому даже в голову не придет, что мы здесь, — меланхолично заметил… голос Кандора?!

— А если бы все-таки…

— Этот смертник не вышел бы отсюда. Помнится, тебя никогда не смущали трупы и кровь.

— Не рядом с тобой…

Дальше пошел второй акт постельного балета… Ад пытался переварить факт, что это отец там, со Светлейшей… А как же мама? Более приземленный Рай в это время молился на кровать и на того плотника, что сколотил её с дюжим усердием и на совесть.

— Дорогой… дорогой, нам пора!

— Еще раз… — выдохнул… о Боги, мерзость-то какая, папа!

— Нет, постой… ты так и не ответил мне насчет наследника.

— Что ты хочешь услышать, любовь моя? — вздохнул мужчина, явно недовольный, что его любимую в постели волнуют какие-то другие мысли, кроме злостной эксплуатации кровати.

— То, что все устроится так, как нам надо. Любимый, но почему ты против?

— А почему ты не можешь растлевать меня, предварительно не связав брачными узами. Поверь, родная, я согласен на любые другие цепи, но эти…

— Потому что моему отцу нужен союз с Веридором, — похоже, Содэ начала терять терпение. — И потому что он уже давно мечтает избавиться от тебя. Да что я тебе рассказываю, сам не хуже меня знаешь!

— То есть так ты хочешь спасти меня?

— Да, демон тебя побери!

— О, Светлейшая, какие неподобающие речи для святой! — наигранно возмутился мужчина.

— Сказал человек, уже в третий раз задирающий мой подол!

— Вы имеете что-то против, о самая чистая и благочестивая дочь Единого?

… Третий акт постельного балета…

— И все же мы не договорили, — снова начала Светлейшая.

— Любовь моя, вот сейчас нам и вправду пора.

— Ты что, специально… Ах ты…!

— Да ты вроде сама была всецело за.

— Милый, ну не уходи от разговора! — Содэ явно была обижена. — Чем тебе не нравится моя задумка? Я понимаю, раньше, пока мы не объяснились, ты ершился, да и я, может, пару раз в запале бросила тебе несколько неприятных слов, но это же не повод…

— Не в этом дело, — прервал её мужчина. — Я никогда не подставлю брата.

— Кто тебе дороже: я или брат?!

— Я не буду выбирать между вами, — категорично отрезал мужчина, и братья с болью узнали интонации Жестокого короля, такие родные, знакомые с детства. Как же так, отец? Ради кого ты пошел на это, папа? Ради спасения Веридора от Священного похода, ради семьи, ради союза с Отче, направленного против Сараты и Порсула?

— Хорошо… — прошипела Содэ. — Все равно будет по-моему.

— Не надо, прошу. Неужели тебе не хватает просто нашей любви?

— Нет! Не так! Да я чувствую себя хуже, чем та же Алис! Она хоть официальная фаворитка и не прячется с любовникам под пологами, чтобы хоть несколько минут побыть вместе!

— В нашей власти это изменить…

— Нет, мы сделаем так, как я сказала! Наш брак и смерть твоего брата возвысят меня до тебя и наследником станет наш с тобой ребенок.

— Ты забываешь, что есть еще Рай и Ад.

— Ты так говоришь, как будто отдашь престол кому-то из них, а не нашему сыну!

— Нет, конечно, милая. Ну как ты могла подумать, что я буду любить их хотя бы в половину так же, как нашего ребенка…

— Отец не сказал бы так взаправду, — беззвучно зашептал Ад, словно мантру. — Отец так сказал специально, это не правда. Отец нас любит…

Рай скорее почувствовал, чем услышал, что твердил брат. Он не вторил ему. Принц еще не верил в беззаветную любовь папы, но сейчас, в эту самую минуту, он до конца осознал, что хотел, очень хотел бы верить.

— Давай отложим это. В конце концов, это не срочно. Для начала надо разобраться с Саратой, да и Порсул снова темнит. Я прошу тебя, подожди пока, ничего не делай.

— Хорошо, — проскрежетала сквозь зубы Светлейшая.

Любовник Содэ наконец собрался и, встав с кровати, начал натягивать сапоги… Отцовские сапоги, черные, замшевые, его любимые… Светлейшая поспешила вслед за своим возлюбленным, и оба, окутанные пологом невидимости, прошли в гостиную.