Если бы это было обычное утро, Алис потянулась бы к нему и задержала бы Его Величество минимум на полчаса, так что несчастным слугам пришлось бы носиться по комнатам быстрее ветра, дабы король был готов к приему посольства из Сараты вовремя. Но вместо утра нежности и любви королю и его фаворитке предстояло объясниться. Кандор не хотел начинать разговор первым, ему и не пришлось. Алис на кануне успела переговорить с сыном, прежде чем тот пошел уничтожать древний талмуд, и была абсолютно уверена, что ничто не укроется от её возлюбленного. Завеса, приоткрытая хотя бы одним, переставала скрывать тайну для всего дворца в считанные дни.

— Любимый, мне нужно кое в чем тебе признаться, — осторожно начала молодая женщина, бросая на него обеспокоенные взгляды. — Я давно должна была сделать это… по совести, семь лет назад было самое время, просто… просто, мне не хватило смелости тогда. Мне бы и сейчас не хватило, если бы не Ад. Мне ужасно стыдно перед ним и перед тобой… — на мгновение она прервалась и, прикрыв глаза, на одном дыхании выпалила. — Это я использовала Дыхание Смерти, направила его против Эзраэля, но промахнулась и прокляла тебя.

Прекрасный ангел сжался, словно ждал удара или гнева, но вместо этого ей досталась успокаивающая ласка. Король прижал её голову к своей груди, пальцы забрались в шелковые волосы и теперь перебирали спутавшиеся прядки.

— Почему ты хотела проклясть моего сына? — раздался над ней проникновенный шепот.

— Когда ты рассказал мне, что вы с Раем повздорили и ты попытался укротить его демоническую сущность, я очень испугалась. Див пытался убедить меня, что твоя регенерация магистра Темного искусства не даст тебе легко погибнуть… Но демон, Кандор! От страха и бросилась в библиотеку и нашла способ, как можно убить порождение Хаоса. Естественно, я искала проклятие, — грустная усмешка, — я же проклятийник.

— Ты не говорила мне, — заметил король. Он знал, что Алис прекрасно управляется с бытовой магией (с помощью нее она как раз в одиночку раздевала его спящего), основы целительства также были знакомы ей. Стихии были послушны ей, что позволило превратить её школу Искусств в настоящий райский уголок. Но это…

— У меня дар проклятийника, — тихо призналась молодая женщина, — но признаваться боялась. Не хотела, чтобы Отче придрался к тебе и за то, что твоя фаворитка и мать твоего бастарда — проклятийница… Прости меня, любимый. Я испугалась за тебя, когда увидела Рая рядом с тобой и с рукой на рукояти кинжала.

— А почему потом не призналась, хотя бы только мн одному, шепотом, — спросил Кандор, напрягаясь. Этот вопрос мучил его больше всего. Неужели Алис, та, что нянчила Рая вместе с Адом, та, что провожала его в Академию и успокаивала, когда он не хотел выпускать из рук маленькую сестренку, была готова толкнуть принца под карающую руку отца, чтобы венец наследника сверкал на голов её ребенка?

— Я знала, что ты не приговоришь Рая к смерти. Поверь, если бы назначил ему высшую степень наказания, я бы призналась… Но ты прдпочел отправить его в ссылку. Понимаю, звучит неубедительно, но я думала, что так будет лучше. Конечно, он твой сын, но, Кандор, признай, Эзраэль здесь чужой. Демону место в Хаосе, среди своих, а не в Веридоре, где боятся и убивают таких, как он. Отче бы не дал ему жизни. А его последнее заявление!

О да… Его "сокровище", которое отец не позволил ему забрать и ради которого Одержимый принц был готов свергнуть самого короля. Обычно заговорщиками движет жажда власти, Эзраэль же желал не трон и не корону, а юную красавицу, и с рёвом истинного демона, в котором с трудом угадывалось "моё!", ворвался в кабинет Его Величества семь лет назад. И сейчас он молил папу оставить его во дворце хоть конюхом, лишь бы видеть свою мечту. Свою единственную. Кандиду, его маленькую Конни.

— Он не оставит Конду, ты и сам знаешь, — между тем продолжала Алис. — А она никогда не смирится с тем, что её, словно приглянувшуюся вещицу, выбрал какой-то демон… Кандор, я думаю, тебе не стоило оставлять его здесь…

— Алис! — резко оборвал её король. — Он мой сын и имеет право жить дома, с семьей, называться принцем…

— Претендовать на престол, — закончила бывшая куртизанка, даже не пытаясь скрыть горечь в голосе. — Синдбад тоже твой сын, Кандор! И что же есть у него? Да ничего! Мы живем во дворце лишь по твоей милости, а стоит занять трон кому-то другому, нас вышвырнут на улицу. Чем он хуже Эзраэля?! Почему, скажи мне, Одержимому все положено по праву рождения, а мой сын в глазах общества хуже оборванца?!

Красавица отпрянула от него и хотела было вскочить с кровати и унестись прочь, как и была, в одной прозрачной коротенькой рубашке, но Кандор ловко перехватил её и сгрёб в охапку.

— Тшшш… Успокойся, милая. Я верю тебе и не брошу нашего сына. Его никто никогда не выгонит из дворца. Поверь, родная, я готовлю ему высокий, очень высокий титул.

Сердце Алис замерло. Неужели?! Неужели её мальчик — будущий король?! Но ведь это значит, что Ад должен быть объявлен принцем крови, а таковым может считаться только сын от жены…