Темная королева подарила мне свободу не для того, чтобы чужие мне женщины эту свободу у меня отобрали. Им, видите ли, так захотелось. Они, видите ли, внуков хотят. А я? А как же я? Кто спросил у меня, чего хочется мне?

— Соня, не молчи.

Еще несколько секунд просто подышала, а потом заговорила, не оборачиваясь и надеясь, что голос дрожит не очень сильно.

— Ладно. Пусть. С этим все понятно, а что с драконом?

Рука, до этого момента легко поглаживающая мое плечо, замерла, и Павлик попросил:

— Посмотри на меня, пожалуйста.

Качнула головой и зажмурилась для надежности.

— Прошу тебя.

Нехотя оглянулась, проклиная свою мягкотелость.

— Я обещаю тебе, я не сделаю этого с тобой, — поклялся Павлик и поцеловал меня в лоб, — ни я, ни кто бы то ни было из моих родственников не заставит тебя насильно вступить в брак. А то, что произошло утром… Соня, это все будет иметь значение, только если мы оба этого захотим, хорошо?

Я шмыгнула носом прежде, чем кивнуть, и только после того, как Павлик расслабленно выдохнул, поняла, в каком напряжении он пребывал все это время.

— Что же касается дракона, — он, наконец, улыбнулся и удобно устроился на кровати рядом со мной, нахально вытянув длинное тело поверх одеяла и закинув руки за голову, — тут вообще все просто. Хранитель рода пытался взять под свою опеку нового члена семьи и был немного возмущен тем фактом, что этот потенциальный член все еще имеет отношение к какой-то другой ячейке общества.

— А?

— Фактически, Сонька, ты едва не стала двоеженцем. Слушай, есть такое слово, двоемужец? Или двоемужка? Как вообще это называется? Я копался в кодексе, хотел выяснить…

— Двоемужница! — нетерпеливо подсказала я и толкнула его в бок. — Что там с драконом?

Мужчина неожиданно перекатился, нависнув надо мной на вытянутых руках, а потом наклонился к уху и зашептал:

— Отметина, милая. Он обнаружил клеймо постороннего мужика на женщине, которую посчитал частью нашей семьи. Ну, и попытался от него избавиться… Кто ж знал, что у проклятого оборотня, который его ставил, такая ядовитая слюна.

Я вырвалась из мужских объятий, рывком села, опустив одеяло до талии, и рванула ворот сорочки, чтобы посмотреть на свое левое плечо. Гладкая кожа, слегка розоватая в том месте, где почти половину моей жизни были следы от зубов Арнульва. Недоверчиво провела пальцем, обрисовывая контур исчезнувшего шрама, а потом услышала тихий стон, а вслед за ним немного резковатые слова:

— Мне безмерно льстит, что ты чувствуешь себя так свободно и расковано в моем обществе. Но было бы неплохо, если бы ты иногда все-таки вспоминала о том, что я мужчина!

Эро скатился с кровати и опалил немного расхристанную и даже в какой-то мере полуголую меня яростным взглядом.

— Прости!

Я старалась не смотреть в его сторону, а если и смотреть, то точно не ниже пояса. А если и ниже пояса, то всего лишь на одно мгновение. Только чтобы убедиться, что правильно поняла причину мужского недовольства.

— Соня!

Павлик стремительно отвернулся от меня и проворчал:

— Я ведь не железный. И я… я схожу за твоим сундуком и бифштексом.

— И за козой! — опомнилась я, когда он уже закрывал дверь, проигнорировала нелицеприятные слова в адрес всего женского пола, произнесенные вполголоса и упала спиной на подушки, раскинув руки в стороны. Теперь меня ничто не связывает с родом Лунных волков. А с маленькой проблемой по имени «Свадьба по сговору» мы с Павликом разберемся. Это такие мелочи по сравнению со всем остальным!

Спустя пятнадцать минут в дверь моей спальни неделикатно стукнули, а потом нетерпеливо толкнули ее внутрь, пропихивая в комнату огромный и совершенно точно не мой сундук.

— Поль велел принести твои вещи, — сообщил один из вошедших близнецов и ногой захлопнул за собой дверь.

— Но… — я попыталась возмутиться, потому что Поль-то точно знал, как выглядит мой сундук, и никак не мог перепутать. Такая махина попросту бы не влезла в нашу тележку.

— Мы братья Поля, — глядя на мой нахмуренный лоб, уточнил второй. — Помнишь, мы вчера утром в коридоре вместе… э-э-э…

— Вчера?

Первый испуганно посмотрел на брата и театрально громким шепотом спросил:

— Может, она головой стукнулась, когда упала?

Я рассмеялась и весело спросила:

— Вас как зовут, балбесы?

— Глеанир! — сообщил правый.

— Легинир! — скромно представился левый и, галантно склонившись, добавил:

— Но можно и наоборот.

И по-разбойничьи мне улыбнулся, поросенок.

— Это не мой сундук, — я протянула руку, указывая на махину, которую мальчишки приволокли ко мне в спальню.