— Так. По делу. Собаки след не взяли, хотя это странно, они…

— Собаки обучались искать оборотней? — Павлик отошел подальше от трупа, поняв, что здесь уже ничего нового не найти, пусть с телом разбираются специалисты.

— Откуда в Зачарованном лесу оборотни? — опешил Исидор.

— Обучались или нет?

— Нет, конечно. Мы не думали, что это может пригодиться…

— Плохо. Надо найти тех, которые обучались… Хотя уже поздно будет. Думаю, поздно уже сейчас. И след окончательно утерян, — недовольно дернул плечом и поспешил к эфорату, борясь со странным ощущением, что, несмотря на видимое различие общей картины, преступником виделось все то же существо, которое побывало на маленьком хуторе, в Призрачном замке и в трех других местах, оставив за собой отвратительный кровавый след.

Четыре из перечисленных случая были связаны между собой тем, что покойные осмелились вступить в мезальянс. Все четыре брака были не просто неравными, они были смешанными, а в здешних Пограничных местах с недавних пор обострились религиозные фанатики за чистоту миров. И это, конечно, не могло не броситься в глаза. Но старики на хуторе были темными крестьянами, ничего необычного. А теперь еще и светлый Нанни…

— Что будешь делать? — спросил Таг, поравнявшись с Эро.

— Доложу в столицу, дождусь результатов экспертизы… Химикам вашим хоть можно доверять, или тут тоже, как с собаками, не думали, что пригодится?

Павлик понимал, что напрасно злится и пытается сорвать злость на ни в чем не повинном Исидоре. Действительно, откуда ему знать о том, что в Зачарованном лесу могут понадобиться собаки, обученные вынюхивать оборотней. Эро бы и сам в это не поверил ни за что в жизни, если бы не видел одного из них собственными глазами. Одну.

Проклятье! Как же все не вовремя, как же… И ведь пришлось оставить Соню в доме у родителей… Мама клялась не доставать ее, не трогать и близко даже к ней не подходить. Обиженным, между прочим, голосом клялась, словно у нее были причины обижаться. Но у Павлика с недавних времен возникли оправданные сомнения в непогрешимости собственной матери.

Брак этот дурацкий!

Нервным движением почесал левое плечо, боясь, что не выступившая до сих пор брачная татуировка все-таки проявится. И что он тогда скажет своей глупой рыжей волчице? Как станет объяснять ей то, что произошло?

— Хорошие у нас химики, — проворчал Таг, вырывая Павлика из его неуместных размышлений, — не хуже столичных.

Эро смущенно посмотрел на эльфа. Тот был старше его лет на пятнадцать, но по должностной лестнице стоял значительно ниже. Было заметно, что это изрядно злит гордеца, но он борется с собой. Ради чего? Чтобы быстрее расследовать смерть кузена? Или есть какие-то другие скрытые мотивы? И что вообще происходит в Зачарованном лесу, если даже Аугуста Нель корчила из себя неизвестно что и всем своим видом показывала, что не может говорить с ним, с ее «любимым маленьким Павликанчиком» так, как ей того хочется.

— Ты извини меня, Ис, — Пауль виновато посмотрел на эфора, — у меня просто дома… неприятности, вот я и срываюсь. Понимаю, что это не оправдание. Но все равно, извини.

Исидор Таг взял многозначительную паузу, а потом, словно преодолевая какой-то внутренний барьер, произнес:

— Жениться тебе надо. И все твои домашние неприятности пропадут в один миг, — задумчиво поднял глаза к небу и уточнил:

— Не. Не пропадут, но зато несколько поменяют тональность… — а потом вдруг без перехода спросил совершенно о другом:

— Слушай, а кто тебе сережки делал? Знатный мастер. Изумруд?

— Почему изумруд? Рубин… — рука привычно метнулась к правому уху, проверяя, на месте ли две миниатюрные рубиновые юлы, с которыми он не расставался с того дня, как получил их в подарок.

Сначала он просто носил серьги во внутреннем кармане жилета, а потом однажды они поменяли форму, превратившись из тонких женских висюлек, в маленькие мужские гвоздики.

— Приняли тебя за хозяина, — сообщила Юлка, когда он рассказал ей об этой метаморфозе.

И Павлик тогда прокол правое ухо в двух местах. Даже этой маленькой акцией протеста отказываясь от своих эльфийских традиций, обязывающих мужчин носить украшение в каждом ухе.

— Да нет, не рубин, — Исидор качнул головой. — В рубиновых ты обычно был. Мы еще ставки делали, почему ты их не меняешь никогда. Денег не хватает на новые?

— Иди к черту! — беззлобно огрызнулся Павлик, расстегивая замочек сережки и вынимая ее из мочки.

— Стильная, — одобрительно крякнул Таг, глядя на ладонь столичного сыщика.

— Твою мать… — прошептал означенный сыщик, таращась на собственное украшение.

А посмотреть было на что. Гномья работа, не иначе. Кто еще сможет так тонко и детально изобразить голову волка, сверкавшую на вас загадочными изумрудно-зелеными глазами.

— Как живая, честное слово! — пробормотал Таг, а Эро еще раз повторил:

— Твою мать! — и вдел сережку обратно, а потом растерянным взглядом окинул окрестности, словно не узнавая город своего детства, и… рассмеялся.