Я облегченно вздохнула. Все-таки, это чудовищное счастье — иметь возможность думать о чем угодно.

— И давайте уже познакомимся, что ли, — он по-птичьи наклонил голову к плечу, и даже птичка из него получилась очень и очень симпатичная. — Диллинхель Рис, глава этого маленького сумасшедшего дома. Для друзей и близких просто Ди.

— Сонья Ингебога Род, урожденная Унольв, — представилась я и уточнила:

— Я тут как бы в гостях у Пауля.

— И что же вы делали в коридоре, милая Сонья Ингеборга? — Диллинхель ухмыльнулся, а я честно соврала:

— Я Павлика искала. Он обещал меня покормить, вернуть мне мою козу и вещи, — злобно посмотрела на Лорридис. — А потом мы бы уехали отсюда. И лично я, например, навсегда.

Гавриил переминался с ноги на ногу у высокой стеклянной витрины цветочного магазина и безмерно тосковал. Купить или не купить, вот вопрос вопросов? Купить непременно! Но, с другой стороны, денег же жалко... Не на цветы, ни в коем случае. Если бы их только удалось вручить даме сердца. Но ведь струсит же в самый последний момент.

Фиалки были чудо как хороши! И букетик такой маленький, кругленький, со смешными овальными листочками и миниатюрными веточками, усеянными ароматными белыми цветочками, похожими на ромашки. Только у ромашек середина желтая, а у тех белая была... Может, ромашек купить?

Гавриил вздохнул и толкнул дверь внутрь.

Владелица магазина стояла за прилавком и негромко что-то рассказывала пожилой посетительнице в огромной черной шали с длиннющими кистями. Женщина неспешно кивала, временами всхлипывала и дергала плечом.

Гавриил прошелся вдоль ароматных рядов с букетами и цветочными горшками, заглянул в хозяйственный отдел, зачем-то примерился к маленьким, декоративным каким-то грабелькам, а потом вдруг оказался у прилавка. Взгляд зацепился за огромную серую корзину, в которой кроваво-красные розы источали дурманяще-сладкий аромат, зеленый плющ оплел ручку, спустился с боку по краю плетения и частично зацепил черную широкую ленту, вдоль которой желтыми рваными буквами было написано: «Витеньке от мамы».

Гаврик почувствовал, как сердце сжала ледяная рука ужаса, и поспешил отвернуться, уловив окончание рассказа:

— Говорят, и в Песочне, и в Мокрых Псах. И даже в Котле одного нашли... Понимаете?

— Ох, что делается... Что делается... — пробормотала владелица чудовищной корзины. — Витеньку моего вот убили...

— Волк в лесу, говорю вам, — цветочница нахмурилась. А в эфорате молчат. И бургомистр... Чего тебе?

Гавриил вздрогнул от неожиданности, когда хозяйка лавки посмотрела на него недовольно.

— Зе-землю купить хочу... — непонятно зачем соврал он.

— Землю... — цветочница хмыкнула, как показалось Гаврику, презрительно. — Для чего тебе?

— Цветы хочу посадить? — почти удивленно спросил парень.

— Ну, понятно, что не морковь. Какие цветы-то, романтик?

— Ромашки, — и покраснел немедленно мучительно, до слез, а потом сразу полез в карман за кошельком. Расплатиться, убраться отсюда, чтобы никогда, никогда больше, до самого конца унылой жизни...

А землю выбросить. В лесу, чтобы никто не видел.

Из города Гавриил уходил дворами: мешок с землей, хоть и был довольно небольшого размера, но все равно жег руки, которые нестерпимо чесались от желания поскорее от него избавиться.

Выскочил за ворота, проигнорировав подозрительное хмыканье стражников. Вполне возможно, хмыкали они вовсе не из-за того, что у Гавриила под мышкой был плоский холщовый мешок, вышитый веселенькими ромашками и прочими лютиками. Возможно, они веселились по какому-то постороннему поводу, никак не связанному с его, Гавриковыми сердечными делами, но парнишка все равно ускорился, нетерпеливо мелькая пятками, добежал до первого поворота ровного тракта и юркнул в придорожные кусты.

Оглянулся по сторонам, размышляя над тем, высыпать ли землю из мешка, или бросить прямо так, а заодно кляня себя за мягкотелость и бестолковость. Зачем вообще он ее покупал? Ну, что такого бы случилось, купи он простой букетик ромашек? Или тех же фиалок со смешными овальными листиками?..

Мешок выкидывать было жалко. Симпатичный, да и в хозяйстве качественная вещь всегда пригодится. Дядя Гамлет частенько говаривал:

— Твоя мать, Гавриил, хоть и родила тебя вопреки желаниям рода, но как ни крути, ты все-таки носишь гордую фамилию Пяткин, а потому хозяйственная хватка у тебя наша, потомственная.