— Я никогда не хочу об этом говорить, Пауль. Никогда. Поэтому, пожалуйста, просто не лезь.

Я повернулась спиной к огню и зажмурилась, надеясь на то, что у Эро хватит совести и такта…

— Ты очень красивая девушка, — спустя минуту сообщил совершенно нетактичный и бессовестный Павлик и зашелестел своим одеялом.

— И мне не надо быть сыщиком, чтобы догадаться, что произошло… Но, Соня… Ты же сегодня… Ты что же, меня боишься?

— Не боюсь, — без особой охоты призналась я. — Но иногда со мной такое бывает. Не переживай, в последние годы это случается все реже, поэтому шансы, что ты снова станешь свидетелем моей истерики, равны нулю.

В середине костра треснуло полено, к ночному небу взметнулась стая испуганных искр, поздние осенние сверчки замолчали на секунду, а потом с утроенной энергией начали терзать свои маленькие скрипки.

— Он умер, — не выдержала я молчаливого давления и села, уткнувшись лбом в колени. — Много лет назад. Правда.

— Соня…

— Уже ничего не исправишь. Я просто… такая.

Я почувствовала, как его рука несмело дотронулась сзади до моего плеча.

— Прости.

Я честно хотела сказать, что он ни в чем не виноват, честно. Хотела попросить прощения за свою несдержанность. И объяснить, что не боюсь его ни капли. Что это даже не я была, а совсем другая, давно мертвая девушка. Я вдруг поняла, что мой секрет можно не прятать перед этим человеком, он не предаст. И даже не потому, что он, как и я, один из Стражей. Просто он же Пауль Эро. Я знаю его сто тысяч лет. Мы по очереди гостим в летнем домике у Юлки…

В темноте за огненным кругом хрустнула ветка под ногой невидимого лесного обитателя, и наваждение спало. Легким движением я сбросила руку молодого человека со своего плеча, и ничего не сказала.

Тайна, известная одному — известна одному, тайна известная двоим — известна всем.

Не обращая больше внимания на Эро, я растянулась на земле и спрятала голову под одеялом.

— Иди сюда, скотина! — не самые лучшие слова для будильника, но зато я сразу проснулась.

Рань была несусветная, мне даже думать не хотелось о том, который сейчас час. Впрочем, солнце уже успело пронизать рассеянными лучами воздух над поляной, непрозрачно намекая на скорое утро.

Потерла ладонями лицо, отгоняя остатки сна, и потянулась, разминая мышцы. Стоит признать, волку гораздо проще спать на земле. Теплая шкура не пропустила бы холод осенней ночи, а кости не болели бы с утра так, словно я не спала, а бегала по лесам за взбесившимся зайцем.

— Ты не знаешь, с кем связалась! — Эро негромко сыпал проклятиями, что совершенно не мешало сопящей в корзине Оливке.

Великий сыщик носился по поляне за козой. Из одежды на нем было только нижнее белье. Я оценила стройность фигуры, рельефность плеч и быстроту ног. Хотя нет, насчет ног я поспешила. Зойка совершила очередной обманный маневр и со злорадным видом ускакала за кусты, а Павлик, шипя и ругаясь сквозь зубы, растянулся в траве.

— Вот же сволочь… — бормотал он, потирая ушибленный локоть. — Все равно же поймаю!

Он так забавно ругался, с таким детским энтузиазмом пытался поймать мою козу и так искренне негодовал, что я не выдержала и рассмеялась вслух, так и не узнав из-за чего весь шум. Правда, учитывая то, как Зойка смотрела на брюки моего спутника, которых я теперь нигде не наблюдала, была у меня одна идея.

Павлик посмотрел на меня странно, покачал головой и полез в повозку, что-то бормоча себе под нос.

— Ты что же, штаны его попортила, зараза? — спросила я, когда Зойка опасливо выглянула из-за кустов и, не заметив своего преследователя, смешно взбрыкивая задними ногами, подбежала ко мне.

Коза скосила хитрый взгляд на повозку и игриво дернула кончиком хвоста.

— Будем надеяться, что у него есть запасные, — я пощекотала сережки на скуластой морде и добавила, снова рассмеявшись:

— Но я бы на твоем месте поостереглась. Ведала, как он в гневе зол? Не боишься, что получится, как в той сказке, когда остались от козлика только рожки да ножки?

Павлик все еще шебуршал в повозке, поэтому я крикнула ему, чтобы он слушал Оливку и в компании Зойки выдвинулась к ручью.

— А скажите-ка мне, Зоя Гаюновна, — спросила я у козы, опустив руки в воду, — куда опять пропал наш Геннадий? Что-то меня напрягают его регулярные отлучки.

Ответа на свой вопрос я не ожидала, так что неудивительно, что едва не свалилась в воду, когда моя коза ответила мне мурлыкающим голосом:

— Не Геннадий, а Афиноген!

— Зоенька? — я схватилась рукой за сердце и испуганно посмотрела на свою питомицу.