Гавриил испуганно оглядел вверенное ему хозяйство и еще раз пересчитал склянки. Так и есть: пять штук пропало. Пять!!

— Мастер Ки меня убьет... — прошептал он голосом, полным тоски и громко, по-детски, всхлипнул. — А уж дядюшка...

Третье место работы за полгода — и снова неприятность. На этот раз — катастрофа просто. Из лаборатории замкового химика пропало пять препаратов. И кто, спрашивается, их украл, если ключ от комнат есть только у него, Гаврюшки-невезучего, и самого мастера Ки? Понятно же, что все шишки снова упадут на его лохматую голову. И дядя расстроится, он и так без слез на племянника смотреть не может. Позор семьи, червивое яблоко, что с него взять?..

Парень забился в каморку за лавкой сувениров и снова всхлипнул, прикусив костяшки пальцев.

А может, спрятаться просто? Переждать, пока скандал уляжется, а потом сбежать? Куда угодно! Вон, на границе всегда люди нужны. Говорят, правда, платят там не очень, но так и делать-то особо ничего не надо. По сути же, Разделенные миры только называются Разделенными, а на практике...

— Тьфу! Чур меня! Я не думал об этом, не думал, я просто...

— Что ты тут причитаешь? — дверь чулана распахнулась, и Гаврюшка увидел прибывшую два месяца назад новую хозяйку сувенирной лавки, шону Как Ее Там С Непроизносимым Именем.

— Здрасте... — он испуганно подскочил и торопливо утер кулаком нос. — Я не хотел... Я тут...

— Чего ревешь? — молодая женщина выбила нетерпеливую дробь по дверному косяку и грозно нахмурила тонкие рыжие брови.

И Гавриил решил покаяться. Стыдливо опустив глаза и попеременно краснея и бледнея, он признался невозможной красавице во всех грехах, и даже в том, как в пять лет, проковыряв зачем-то дырочку в стене женской бани, подсматривал за розовыми потными телами, пока его за этим делом не застукала кухарка. После чего...

— Думаю, общее представление о степени твоей испорченности я получила, — перебила шона его душещипательную исповедь. — Сейчас-то ты не из-за бани ревешь?

— Не из-за бани... — Гавриил снова томно вздохнул и загрустил. — Дядя мне голову оторвет.

Владелица магазина зачем-то шумно втянула носом воздух и неожиданно весело подмигнула:

— Ну, допустим, не оторвет, но потрепать может... Да! Так где, говоришь, скляночки-то стояли?

Мальчишка подскочил как ужаленный и сломя голову бросился в подвальчик химика, не забывая оборачиваться каждые пять метров и проверять, не отстала ли его нечаянная спасительница, а в том, что она его обязательно спасет, Гавриил не сомневался. Уж больно уверенно дама выглядела и двигалась. А еще улыбалась довольно и по-дружески подмигивала зеленым глазом.

— Что украли, не знаешь? — спросила, когда до заветной двери оставался один лестничный пролет.

— Так ведь... скляночки, шона э?..

— Не э, а Сонья Ингеборга Род. Но для тебя просто Сонья. Справишься?

Мальчишка кивнул.

— Что в склянках было, не в курсе?

— Не-а... Мастер Ки, он же меня к лаборатории во время своих опытов и близко не подпускает. Я же только, ежели принести чего. Или убрать...

— Понятно, — шона Род кивнула удовлетворенно и царственно рукой махнула в сторону низенькой двери, безмолвно приказывая открывать.

Лабораторная дверь скрипнула, пропуская заговорщиков, и Гаврюшка суматошно юркнул к серому столу для опытов.

— Вот тут, тут они стояли! Я все наперечет знаю! Вы не подумайте, я не спутал. У меня знаете, какая память? Один раз увидел — и все! Никогда не забуду.

— Я не думаю, — шона с любопытством оглянулась по сторонам, отмечая цепким взглядом слишком большое для этого места зеркало, огромное кожаное кресло, в котором помощник химика не раз отлынивал от работы, предпочитая ей волшебные картинки сна.

Крылья тонкого носа дернулись едва заметно и шона велела:

— Не мельтеши!

А затем подошла к шкафчику с пробирками и колбами, распахнула стеклянные дверцы и громко вздохнула. Подумала несколько секунд, наклонив голову к острому плечику, а потом спросила весело:

— А что, Гаврик, мастер мужчина во цвете лет?

— Цветет... — неуверенно ответил паренек. — Уже лет сто как... Или двести, ой! Шона, простите! Я совсем не это хотел...

А она рассмеялась только и снова подмигнула загадочно и заговорщицким шепотом сообщила:

— Шамбала, мой юный друг. Шамбала, гвоздика и шафран. И знаешь, что мы имеем на выходе?

— Нет! — Гавриил зачем-то кивнул и тоже зашептал. — А что?

— То и имеем! Тебе пока ни к чему... Пойдем, горе мое! Поймаем твоих злоумышленников.

Злоумышленники? Их что, много?

Парень бросил торопливый взгляд на уверенную и спокойную шону и на секунду задумался, не рассказать ли обо всем графу. Авось, за правду пороть будут не очень сильно? Но владелица сувенирной лавки уже стремительно поднималась по ступенькам, объясняя на ходу: