– Сука, ты сошла с ума! Опусти нож!

Мы с Пейдж столько раз слышали один и тот же скандал, что произносим следующие слова, которые последуют далее. Как обычно, я говорю слова Толстяка Альберта (ага, он сам так себя окрестил, когда занялся сутенерством), а Пейдж разыгрывает роль Фелиции, своенравной проститутки, которая искренне верит, что ее толстый сутенер в нее влюблен. Всё это печально.

– Я отрежу твой гребанный грязный член, кусок дерьма! – продолжает Фелиция/ Пейдж.

– Женщина! – возмущаюсь я одновременно Толстяком Альбертом. – Только попробуй приблизиться к моему члену с этим лезвием, и я вышибу из тебя дерьмо!

– Вы, бл*ть, издеваетесь надо мной! – рычит Гевин, бросая салфетку на стол и поднимаясь на ноги. – Всё. Пакуйте свои манатки.

– Что? – спрашивает Пейдж, а я в замешательстве приподнимаю бровь. – Почему?

– Потому что, черт возьми, я ни за что не позволю вам оставаться в этой клоаке. А теперь идите собирать вещи. Обе!

– Гевин, – успокаивающе шепчу я. – Все в порядке. Правда, они все время так ругаются.

– Я это понял после вашего с Пейдж суфлёрства, – процеживает он. Венка на его шее бешено пульсирует.

– Через несколько минут Фелиция положит нож, и крики сменятся стонами. Не то, чтобы это лучше, но поверь мне, я видела Толстяка Альберта, его, кстати, правда так все зовут, но уверяю тебя, они безобидны.

– Безобидны? – раздраженно восклицает он. – Это не нормально, Пенелопа, если вы стали настолько невосприимчивы к происходящему дерьму. Я серьезно за вас беспокоюсь. Иди. Собирай. Вещи. Вы переезжаете в отель.

– Гевин, – одновременно с Пейдж бормочем мы, – мы не можем позволить себе остановиться в «Парагоне»! Ты с ума сошел?

– Об этом не беспокойтесь, – отвечает он низким зловещим голосом, от которого у меня волоски на руках встают дыбом. Я видела сосредоточенного Гевина, видела напряженного Гевина, черт, да я видела Гевина на пике оргазма. Но никогда не видела такого яростного и полного решимости Гевина. В воздухе витают насыщенные не-шути-со-мной вибрации.

– А как же Грэхем? – уточняю я. – Он не будет возражать, если мы займем номер?

– С Грэхемом я сам разберусь. Иди собирай свое барахло, чтобы я мог вытащить тебя из этой адской дыры. – Его последнее заявление прерывается глухим ударом в стену, которую мы делим с Толстяком Альбертом и Фелицией, за которым следуют ее стоны, а он начинает быстро похрюкивать. Гевин прибывает в ужасе. – У тебя три минуты, отсчет пошел.

– Стоит ли ему сказать, что к тому времени все закончится? – хихикая, шепчет Пейдж, пока мы расходимся по своим комнатам собирать вещи.

– Нет, пусть выяснит сам. Поверить не могу, что мы покидаем такое райское местечко. Я буду скучать по нему.

Мы обе смеемся, шагая в свои комнаты.

– А я не буду, – отвечает Пейдж.

Через три минуты с сумками мы вальсируем обратно в гостиную как раз в тот момент, когда Толстяк Альберт издает пронзительный визг.

– Господи, спасибо! – вздыхает Гевин. – Давайте убираться отсюда.

Мы с Пейдж смотрим друг на друга с широкими улыбками, прежде чем поворачиваемся к стене и кричим:

– Пока, Фелиция.

Потом выбегаем за дверь.

Глава 25.

Гевин

– А после из ее носа вылетел кусочек пудинга прямо на открытку от Рональда Халграма в честь Дня Святого Валентина. Бедняга часами вырезал и приклеивал сердечки из фольги ради Нелл, а взамен она развесила по ним сопли, – с истерическим хохотом рассказывает Пейдж, сидя на заднем сиденье моей машины, в приступе смеха шлепая по коленям.

– Думаю, этого достаточно, – выплевывает Пенелопа, явно недовольная длинным языком Пейдж.

Я хихикаю, за что удостаиваюсь презрительного взгляда от Пенелопы.

– Что? Забавно же. – Невинно пожимаю плечами.

– Ничего смешного. Я болела и не вовремя чихнула. У меня тогда была аллергия на пыльцу, а Рональд был симпатягой. Я взяла и испортила проделанную им большую работу.

Я тянусь к ее руке, но она отказывает мне в своем тепле. Беглым взглядом демонстрирую ей, что пренебрежение ко мне недопустимо.

– Пенелопа, дай мне руку, если не хочешь, чтобы я остановил машину и отшлепал тебя на глазах у твоей подруги.

– Ты не станешь этого делать, – закипает она.

Я включаю поворотник и начинаю съезжать с дороги.

– Испытай меня.

Застонав от разочарования, она протягивает руку и переплетает наши пальцы.

Пейдж смеется на заднем сиденье, наслаждаясь происходящим.

– Вот дерьмо, Нелл, ты встретила достойного противника! Я и не представляла, что ты не любительница шлепков. Возьму это на заметку, чтобы заставлять тебя отрывать задницу и пылесосить время от времени, – а затем Пейдж понижает голос и продолжает: – Нелл, если ты не возьмешь в руки пылесос прямо сейчас, я как следует тебя отхлестаю.