– Я на самом деле проломлю тебе череп.

– Игрока обыграли! Как мило. Стоит ли проинформировать прессу?

Я знаю, что он задирает меня (это очевидно по его шутливому тону), но все равно происходящее действует мне на нервы. Больше, чем когда бы то ни было.

– У тебя есть три секунды, прежде чем я врежу тебе по яйцам.

– Извращенец, – говорит он, поигрывая бровями. – Мне это нравится.

– Пока. – Я захлопываю дверь перед его носом и запираюсь на «собачку». У него есть ключ от моих апартаментов, но теперь он не сможет войти.

Повернувшись к спальне, я оцениваю обстановку. Дверь широко распахнута после падения Пенелопы, но ее нигде не видно. Она наверняка прячется, потому что ей стыдно. Если бы я не был так зол на ворвавшегося в мою квартиру и открывшего свой рот Грэхема, я бы, вероятно, хихикал, наслаждаясь видом Пенелопы с оголенным задом, пытающейся ползти по полу, чтобы спрятаться.

Немного успокоившись, я возвращаюсь в спальню и ищу девушку, о которой идет речь. Как я и подозревал, она сидит в углу, прижав руки к голове.

Я прислоняюсь к стене и скрещиваю руки на груди.

– У тебя хороший слух.

Она оживляется от моего присутствия, выпрямляет ноги и разглаживает платье.

– Не понимаю о чем ты, – отвечает она, снимая невидимую ворсинку.

– Да ладно? Потому что с того места, где я стоял, было похоже, что ты подслушивала мой разговор с Грэхемом, но потеряла равновесие и упала в дверной проем.

Она какое-то время молчит и смотрит на меня с высоко поднятым подбородком.

– Забавненько. – Я готовлюсь к потоку лжи. Это должно быть весело. – Я просто надевала туфли, но пошатнулась и упала вперед. В дверь. Прямо во время вашего разговора. Можешь себе представить?

– Да уж, представляю, – отвечаю я, скептически вскинув бровь. – Получилось довольно-таки удобно, что это произошло во время тихого разговора, прям как будто ты посчитала, что мы шепчемся и поэтому прижалась к двери.

Она прикусывает нижнюю губу и изучает свои колени.

– Фантастика, да?

Я подхожу к ней, беру ее за руки и помогаю встать. Указательным пальцем приподнимаю ее подбородок, чтобы она посмотрела мне в глаза.

– Пенелопа, когда ты, наконец, поймешь, что я читаю тебя, как чертову книгу, особенно когда ты лжешь?

Она молчит, изучая меня, прежде чем выдает:

– Эмм... Так я тебе нравлюсь?

Я ничего не могу с собой поделать: смех срывается с моих губ от того, как мило и невинно она задает этот вопрос. Она прекрасно знает, что нравится мне, потому что я практически прокричал это на весь отель, но все же хочет услышать это лично, тет-а-тет.

– Что смешного? – спрашивает она, шлепая меня по голой груди.

– Ты, – улыбаюсь я, поднимая подол ее платья и быстро стаскивая его через голову, обнажая каждый сантиметр ее кожи. Подхватываю девушку на руки и тащу к своей шикарной кровати, пока она брыкается и протестует.

Бросаю ее на середину, а затем взбираюсь на нее сверху, накрыв нас одеялом и завернув в теплый кокон.

Усаживаюсь на нее, опираясь руками по обе стороны от головы Пенелопы, чтобы удерживать себя и не раздавить ее. Я все больше и больше возбуждаюсь, когда ее затвердевшие соски пританцовывают на моей груди.

Держу пари, что она уже течёт, и что если я просуну руку между ее ног, то нащупаю восхитительную влажную «киску». Никаких сомнений.

– Слезь с меня, – говорит она без тени серьезности.

– Ты действительно хочешь это услышать? Хочешь посмотреть, как слова слетают с моих губ?

– Понятия не имею, о чем ты говоришь, – бормочет она, отвернувшись от меня.

Вот же упрямая женщина!

– Посмотри на меня, Пенелопа.

Она не двигается.

– Пенелопа... – предупреждаю я.

Ничего. Как может на стене оказаться что-то более соблазнительное, чем мужчина, сидящий на ней верхом? Зная, как привлечь ее внимание, я вытаскиваю карту, которую она ненавидит.

– Не заставляй меня снова просить, мисс Прескотт.

Она убивает меня своим яростным взглядом.

Бинго.

Понимающая улыбка пересекает мое лицо, пока девушка метает в меня кинжалами.

– Не называй меня так.

– Неужели ты на меня, наконец, взглянула? – я говорю как можно ласковее, прежде чем чмокнуть ее в нос. Морщинка на ее лбу разглаживается от моих проявлений нежности. – Ты слышала наш разговор?

– Может быть. – Она хмурится.

– Поверила мне?

Ее улыбка хочет вырваться на свободу, приподнимая уголок ее рта.