Сумрачный свет, льющийся в окно, в доме тишина и покой. В соседней комнате, которая раньше принадлежала маме Жене, сладким сном спит Сини. Чуть дальше, в большой комнате, чувствуются эмоции сестёр, её отдали троице клонов. Алисе, Диане и Ирине, и девушки-девочки были вполне довольны соседством. Самое главное, им было вполне комфортно вместе и вообще, Лили чувствовала, как счастливы сводные сёстры, счастливы здесь в этом мире, среди этих людей и не людей.

Ей и самой было очень хорошо, хорошо так, как не было ещё никогда в этой жизни, даже с родной матерью было не так. Мама была вечно занята, и ей не хватало времени на её маленькую дочь. Большую часть детства Лили была одна, одна в пустой квартире, предоставленная сама себе. Потом была жизнь в вентиляции, рядом с Мишкой и малышкой Анни. И там, несмотря на весь страх и трудности такой жизни, ей никогда не было одиноко. А потом, потом в её жизни появились Женя и Лиара, и одиночество исчезло как понятие. Такой спокойной и наполненной любовью и заботой стала её жизнь. Пусть временная «гибель» матери принесла много горя, но потом Женя вернулась, вернулась из-за грани. И всё стало по-прежнему, даже ещё лучше.

Даже рассказ о том, что мама живёт вторую жизнь, ничуть не поменял отношения к ней. Поскольку, это совершенно не меняло самой Жени, какой она была, такой и оставалась и любила Лилия её именно такой. А ещё, была благодарна за Анни, за её Анни.

Шорох одеяла с соседней кровати, и горячее тело её маленькой ардат-якши прижалось вплотную.

— Анни, что такое? — спросила она.

— Чувствуешь, мамы включили «глушилку»? — Шепчет в ответ азари.

— Да. — Отвечает она, чувствуя пустоту на месте комнаты родителей. — И что?

— Смотри, что я взяла у профессора. — Говорит Анни и показывает ей странный прибор.

— Что это?

— «Глушилка» как у мам.

— И зачем она тебе?

— Зачем? Ты же догадываешься, зачем.

— Аннаи, но ведь ты ещё маленькая и нам нельзя! — Восклицает Лили.

— Я не хочу ждать сорок лет, пока станет можно. Я хочу сейчас, и я знаю, что смогу и ты сможешь. Впереди война, и в любой момент её, мы можем погибнуть. Я вижу такую возможность…

— Анни! — Шепчет она, но азари уже включила прибор, положив тот на прикроватную тумбу. Сфера безмолвия отсекла все чужие чувства вокруг, оставив их наедине.

— Моя, Лилия, моя, Aiyo [218] ! Я больше не хочу ждать! — Зашептала нимфа, шорох одежды и Лилиан почувствовала прикосновение горячей кожи. Руки азари скользнули по телу, рождая странный, волнующий, сладкий отклик внутри.

— Что же ты делаешь? И что собираешься делать?! — Зашептала она, чувствуя как кровь приливает внизу живота, там, в самом сокровенном. Рождая странную, волнующую, туманящую разум пульсацию.

— Я знаю что, и знаю как, подсмотрела у мамы Жени. — Отвечает Анни.

— Как подсмотрела?

— Когда она учила меня, контролировать свою силу, как правильно сливаться в Вечности, не убивая любимого. Как защищать свой разум от давления чужих чувств и мыслей. Тогда, она не заметила моего интереса, а я увидела, что и как они с мамой Ли делают в спальне вдвоём.

— И ты решила не ждать?

— Да, я попросила у Солуса этот прибор, чтобы можно было спокойно спать и не только спать. — Прошептала в самое ухо, обжигая дыханием, самая близкая для неё сейчас. Рука нимфы, скользнула под футболку, провела по телу и, коснувшись груди, чуть сжала пальцами сосок, породив просто укол наслаждения, разрядом прокатившийся по телу и ударивший в мозг. Так, что смело все барьеры и запреты, чувства Анни ещё помогли в этом.

Обе девушки уже не очень соображали, что и как они делают. Жаркие поцелуи, улетевшая куда-то в угол футболка и трусики. И миг слияния, миг растянувшийся в вечность, в которой они всё рассказали друг другу, рассказали и показали так, что память смешалась на мгновение слив их в одно, неразрывно связанное, цельное существо. А за слиянием пришло наслаждение, тараном смывшее всё, ударившее в сознание обеих с такой силой, что оно погасло, рассыпалось на осколки и туман, позволивший им обеим сохранить, сберечь разум.

Когда Лили очнулась, лишь гаснущие волны наслаждения заставляли её мышцы сжиматься в дрожи. Да её Анни, так же вздрагивала рядом, закусив зубами подушку. Она прижала её к себе, оплела ногами и руками, больше не представляя жизни, без этой нимфы.

— О! Богиня! — Прошептала из рук азари, — О, Богиня, как же это приятно.

— Согласна, я и подумать не могла, что это настолько сильное наслаждение. — Ответила, всхлипнув Лили.

— Тебе не было больно? — спросила подруга через несколько минут, — девочки клоны говорили, что первый раз больно, особенно людям.

— Я ничего такого не почувствовала. — Ответила она, потрогав себя. — Там было горячо, чуть-чуть сыро и шел странный, волнующий запах.

— Видимо, больно не всем, или я не знаю… — Сказала Анни, посмотрев ей в глаза.

— Может быть, это не важно. Мамам, расскажем?

— Нет, пока ненужно! — Заволновалась нимфа. — Потом, попозже.

— Когда? Ты думаешь, они не догадаются?

— Если догадаются, тогда расскажем, а пока нет. У моей расы, много запретов и такие контакты с подобными мне, один из них. Тебя, моя Aiyo, могут наказать за это и мам тоже. Так что, предлагаю пока сохранить это в секрете.