— Ты ещё веришь этому сумасшедшему старику? — спросил сын, — Он обещал племени великую судьбу, судьбу, которая изменит жизнь всех живущих на равнинах. И где его величие, мы даже дома лишились! О! Смотри, ещё летят…

Вдали показалось летающее бревно, на котором сидели двое. Пока было не видно, кто это, мужчины, женщины или дети двуногих. Серогрив подполз к кромке кустарника, желая поближе рассмотреть прилетевших. Ветер, дувший с их стороны, нёс странные, необычные, но приятные запахи. Странное бревно с гудением опустилось, с него спрыгнули две невысокие фигурки. Сняли с головы круглые штуки и положили на бревно. Под круглыми штуками были две гладкокожих, но с волосами женщины. Серогрив с трудом, но мог различать у этих мужчин и женщин. Так вот, у той, что стояла ближе к нему волосы отливали багрово алым, как пламя у костра. Долетел запах, и он почувствовал странное волнение, запах был знакомым. Он его уже когда-то чувствовал. Мужчина принюхался, вызвав удивлённый взгляд подростка.

— Что такое, отец? — Спросил он.

— Запах! — Прошептал он в ответ. — Этот запах!

— Тебе знаком запах этой двуногой? — Спросил сын, а Серогрив отчётливо увидел перед собой лицо, с гладкой и чистой кожей. Яркие зелёные глаза и растрёпанная грива красных волос.

— Неужели это она?! — Хрипло прошептал он. Встал в полный рост и пошёл к этим навстречу.

— Отец! — Крикнул сын. — Что ты делаешь? Они убьют тебя!

Когда заросли закончились, и он вышел на поляну, до двуногих оставалось едва ли десяток рук шагов. Прямо в лицо пахнуло нешуточной угрозой, заставив шерсть на загривке встать дыбом. Мужчина увидел, как с писком дети и подростки двуногих попрятались за спинами взрослых. А те в свою очередь вскинули свои палки, направив их на него, и Серогрив почувствовал, что его жизнь повисла на тонком волосе. Но тут, красноволосая громко вскрикнула, подняв руки в воздух, после чего медленно опустила их, держа ладонями вниз, что-то говоря громким голосом на своём языке.

Остальные медленно опустили палки продолжая сверлить его настороженными взглядами. Рыжая же, медленно подошла, внимательно разглядывая его. Посмотрела на предплечье, увидела закреплённый на нём нож, только вот странные ремни, которыми он крепился вначале, полопались и Хромоножка, его жена и подруга сделала вместо них кожаные, которые держали как ножны, так и клинок куда как лучше прежних. А голокожая женщина была уже близко, и смотрела на него снизу вверх, своими странными, ярко зелёными глазами.

— Приветствую тебя, да будет чист и лёгок твой путь. — Вежливо поприветствовал он её, приложив ладонь к груди.

Она что-то ответила, склонившись и потупив взор, и Серогрив понял, что его поприветствовали в ответ. Он снова коснулся груди и сказал: — Моё имя Серогрив. — После чего коснулся открытой ладонью её груди. Женщина прижала его руку своей и тихо сказала: — Женя.

После чего протянула свою руку, и маленькая ладонь коснулась его груди. — Серогрив. — Чуть коверкая, сказала она его имя.

— Дженна. — Ответил он. — Что привело вас на эту сторону перевала? — Спросил мужчина, но почувствовал, что его не поняли. Дженна обернулась и крикнула: — Анни! — Из группы вышла странная худенькая женщина с голубой кожей не имеющая волос вообще, лишь на голове были странные наросты, сходящиеся в пучок на затылке. Женщина подошла и встала рядом с рыжей, внимательно, с чувствуемым любопытством осмотрела его с ног до головы. И прямо в голове прозвучало: — Здравствуй, Серогрив, меня зовут Аннаи. — При этом мужчина увидел, что губы её не шевелились. — О чём ты хочешь поговорить с мамой?

— Джанна, твоя мать? — спросил он.

— Не Джанна, а Женя, это значит Благородная. — Отвечает голос в голове. — И да, она моя мать, приёмная мать, если тебе понятен смысл этого выражения.

— Он понятен мне, твоя настоящая мать умерла, и Дженя забрала тебя в свою семью, так?

— Так, Серогрив. Но она мне куда как ближе настоящей матери и люблю я её гораздо сильнее. — Ответила девушка, что-то в её ответах точно указало, что она ещё очень юна.

— А как ты со мной разговариваешь, не открывая рта? — Удивился он, — и почему я тебя понимаю, а твою Дженю нет?

— Потому что я шаман, и могу разговаривать мысленно. — Ответила та и что-то сказала вслух, видимо для всех остальных.

— Тогда скажи им, что я не собирался нападать на них, и вообще хотел бы поговорить. Я хотел бы, выменять что-нибудь из того, что у нас есть на такие же ножи. — Сказал он и достал и ножен свой клинок, выменянный когда-то давно у этой самой Джени.

Синекожая что-то быстро затараторила размахивая при этом руками. Мужчины и другие женщины, державшие своё странное оружие в руках, убрали его за спину. Посматривая на него и странно скалясь, только вот, ни вызова ни угрозы он от них не чувствовал, похоже, что у голокожих это не было знаком агрессии. К нему подошли и стали с интересом разглядывать, а один из детей даже потрогал за руку, немного испугавшись за свой поступок. Но, Серогрив просто погладил малыша по голове, чем сразу же, его успокоил. Так как и остальные подошли к нему вплотную, зашептавшись всей компанией.

Вот Дженя, что-то сказала и, коснувшись его рукой, указала на поляну со стоящими летучими камнями и брёвнами.

— Женя, приглашает тебя, Серогрив, на разговор. Он состоится там, на поляне и я помогу тебе с нами разговаривать. — Прозвучало в голове от синекожей Аннаи.

Дальше был долгий разговор, во время которого он позвал сына и отправил его за вещами на обмен и другими охотниками. И уже поздним вечером, когда ставшее багровым солнце скрылось за скалами на западе, голокожие сделали ему предложение, от которого ни один вождь, будучи в здравом уме не откажется. Его позвали стать частью их племени, жить вместе с ними, разделить тропы и трудности, а так же достижения и удачи.