— Всегда Готовы! — Кричат ребятишки и вскидывают руки в салюте. Мы же с Полиной, встаём по стойке смирно и прикладываем руки к козырькам фуражек в воинском приветствии.

Когда летели обратно домой, молчали и лишь у самого дома, Полина спросила:

— Скажи, командир, тебя не тяготит быть живой легендой? Я просто не представляю, как ты выносишь весь этот восторг и обожание, вот как?

— Это чистые чувства, Поленька, от них становится легко и приятно на душе. А по поводу легенды, ты сама-то кто? — Отвечаю я, глядя в смеющиеся глаза девчонки.

— Хочешь сказать, что и меня считают легендой?

— А кто был со мной все эти годы, кто, прошёл со мною и Торфан, и погоню за Сареном, и поход за Омега 4? Ты уже вписала своё имя в анналы истории, Поленька, и любят тебя ничуть не меньше чем меня, а пожалуй что и больше. Поскольку ты самая обычная девчонка, десантница, каких полным-полно в ВКС и ВПО. Но совершила ты не меньше меня.

— Меньше, командир.

— Не намного и какие твои годы, может, ещё адмиралом станешь?

Полина рассмеялась. — Нет уж, командир. Как война закончится, так я уйду из армии, я хочу свой дом, семью, мужа и детишек. Хочу вот такой же сад, как у Саши Хартмана. — И девушка провела рукой, обводя панораму осеннего сада.

— Значит, будет у тебя свой сад, Полинка, обязательно будет. И семья, и муж, и детишки, и скажи, тот «ушастик» с верфей, у тебя на него планы? — Спрашиваю я.

Доу покраснела, но смущённо кивнула в ответ. — Тиром такой славный, и командир, он, похоже, в меня влюбился.

— А ты?

— И я, похоже, то же. — И девушка тяжко вздохнула.

— Я рада за тебя, но, иди, переоденься, пора к нашим в предгорья. И знаешь, у меня какое-то странное предчувствие…

— Какое? — Заинтересовалась подруга.

— Нас ждёт встреча, да, встреча. — Отвечаю я.

— С кем?

— Увидишь, Полинка, всё увидишь.

Серогрив (Вождь, племени «Горячих камней» Мендуар, северные предгорья хребта, 7 ноября 2385 г.)

Он сидел на скале, и смотрел на ползающих в кустах двуногих с пустынных равнин. Их было много, и они собирали «каменную кровь», ягоду, которую любили и его сородичи. Племя откочевало сюда, на юг несколько синих лун назад, вытесненное со своих угодий пришедшим кланом «красноногих». Его племя не было большим и сильным, и было не в состоянии противостоять многочисленным и агрессивным находчикам.

Но и оставаться здесь на зиму было слишком рискованно. Предгорья бедны добычей и съедобными растениями, да и перевалы засыпает слишком толстым слоем снега, что до крайности затрудняет охоту. Так что, если ничего не придумать, племя ждут тяжёлые времена, а то и гибель. И даже чудесный нож, выменянный им у рыжеволосой, мелкой двуногой так давно, не спасёт их. Может если таких ножей было несколько, но… Но, подходить к другим было страшно, их гремящие палки несли быструю смерть. Даже кошмар степей, ходячий убийца не в состоянии противостоять их безжалостным ударам. Серогрив видел, в год великой суши, как двуногие на летучих камнях, с лёгкостью убивали степных быков сотнями. Ещё и отбирали самых слабых, старых и больных, что сделало угодья племени, самыми богатыми добычей. Когда это стало известно соседям, последствия не заставили себя ждать. «Красноногие» вторглись и забрали их себе, и сил выгнать захватчиков не было.

— Отец, зачем ты смотришь на этих странных двуногих? — Тихо спросил подошедший старший сын. У мальчишки уже начала отрастать грива и скоро придёт время великого испытания, но места для него нет и, похоже, не будет.

— Когда-то одна из них, подарила мне мой нож, сын.

— Так может, пойдём, попробуем выменять ещё? — Взволнованно спросил подросток.

— Нет, Толстолапый, эти — не та, они не станут разговаривать, а сразу же начнут громыхать своими палками несущими смерть. Видишь, с ними их детёныши, а когда рядом дети, чувства берут верх над разумом.

— Хотелось бы мне, такой же нож как у тебя. Я стал бы тогда величайшим охотником степи и прогнал «красноногих», вернув нам наш дом.

— Даже двумя такими ножами мы не решим проблему, сын, и сотней ножей не решим. «Красноногие» пришли частью племени, в их угодьях давно не было засух и наводнений и, численность его выросла. Так что кого-то они должны были вытеснить, вопрос был, с кого они начнут с нас или с племени «Синего ручья»? Начали с нас, увы.

— Но, мы бы могли вызвать и убить их вождя, а после прогнать остальных!

— Женщин и детей прогнал бы, или может, убил? — Гневно спросил он сына. Тот припал к земле и, зажмурившись, прошептал:

— Прости отец, ляпнул не подумав, но что же, нам делать? Мама и сёстры ещё маленькие, лишь Синеглазая уже охотница. У семьи Быстроногого и того хуже, остальные охотники говорят, что нам не прокормиться в предгорьях зимой. Снег не даст нам нормально охотиться, а охотники «красноногих» не пустят на равнины.

— Стерегущий ветер, сказал, что наш шанс здесь. — Тихо сказал Серогрив глядя на ползающих, по кустам с ягодами двуногих. Их странные летающие камни стояли в отдалении на поляне. Там же были и летающие брёвна, на которых летали по двое сидя верхом, как младенцы на женщинах.