Вот приготовления, наконец, закончились, и мы пошли к выходу, открываются двери и напротив дома у припаркованного представительского летуна, стоят мужчины. Сам летун, нам одолжил губернатор, сказав, что после этого будет беречь лимузин пуще зеницы ока. И лет через сто, он будет стоить целое состояние, тогда власти его продадут и купят кучу всего нужного и новый лимузин. Наивные и верящие в чудо соотечественники, впереди такая война, после которой если мы победим, выжившим будет не до раритетов и всяческих дорогих игрушек, придётся восстанавливать цивилизацию. Поднимать из руин целые миры, так что если и дойдут у губернатора и его потенциальных покупателей руки до лимузина, то очень и очень не скоро. Но я, не буду портить Алексею Геннадьевичу Белову праздник. Бессменный губернатор, вот уже на протяжении стольких лет, весьма и весьма любимый колонистами. За исключительную порядочность и самое главное умение слушать и слышать людей.

Меня встретили восхищённые взгляды, да и цветник за спиной из моих подруг, сестёр и приёмных дочерей. Был встречен с не меньшим воодушевлением. Хэмэ, подхватил меня под руку и усадил в лимузин. Рядом со мною сели Китти и Сини, напротив Найлус, Ирина и Хэм, Тамэ и Иван впереди. Половина моих друзей и родни уже улетела в столицу, оставшиеся расселись в арендованные многоместные машины и полетели в Гагарин. Где нас уже ждали, как моя азари, так и её родители. Так положено в свадебном ритуале синеньких, чтобы к храму, заключающие союз, летели порознь.

Храм.

Скалистый берег океана и почти на обрыве стоит храм Атамэ. Азари всегда строят их у воды, отдавая предпочтение, берегу моря или океана, но при этом место должно быть живописным. Храмовницы следили за этим строго и тщательно выбирали место под застройку. Затем возводился сам храм, вот уже сорок тысяч лет, его архитектура не менялась. В этом плане синенькие тётки жутко консервативны.

Хотя надо признать, его вид был красив. Красив какой-то устремлённой ввысь, лёгкой и ажурной красотой. Восемь колонн расположенных октагоном, колонн плавно переходящих в арки и сходящихся в центре здания, накрытого невысоким куполом. В самом храме, у одной из стен, стояла статуя богини, которая стояла глядя вдаль чуть вытянув вперёд ладони, будто закрывая что-то. И да, Атамэ была азари, хотя мы-то знали, что правильней было изображать её протеанкой. У ног статуи располагался алтарь, правильный куб, покрытый замысловатой вязью из металлических полос, уходящих по полу и стенам к стрельчатым окнам по кругу купола. В стенах окон не было, но света падавшего из под купола было вполне достаточно.

Полёт не занял много времени, хотя чем ближе был храм, тем сильнее я волновалась. И мои чувства передались Ли, а её мне, так что при заходе на посадку меня охватил натуральный мандраж. Сини и Китти, как могли, успокаивали меня. Все остальные поглядывали с улыбками, поскольку некоторые прошли через это недавно сами.

Смотрю в окно, а внизу на прихрамовой площади, колышется здоровенная толпень народу. Лишь небольшой пятачок свободной поверхности оставлен нашим машинам и нам самим. На этом же пятачке, стоят мои близкие, поглядывая на садящуюся машину.

Толчок в попу и с шипением пошли в стороны двери. Выхожу и вдыхаю полной грудью воздух, пахнущий солью йодом и водорослями. Дует тёплый ветерок с моря, унося от меня запах волнующейся толпы поклонников. Но, надо отдать должное колонистам, мои соотечественники не устраивают гвалт и крик. Солидно, молча, но с улыбками смотрят на меня. Вот кто-то хлопнул в ладоши, и хлопок подхватили остальные, превратив всё это в овацию. Чем окончательно вогнали меня в смущение, не привыкла я, к такому. Меня напрягают толпы, от них тяжело закрываться. Хорошо хоть, эмоции окрашены в тёплые, радостные тона. Разумные рады меня видеть.

Подошел, папка и, взяв меня за руки, тихо спросил: — Ты готова к церемонии?

— Готова. Веди меня в храм, самый старший здесь из моих родных. — Отвечаю я, и отец подхватив меня под руку ведёт ко входу в храм. Пока шли, мандраж отступил, оставив после себя чувство тихой радости и предвкушения. Скоро, совсем скоро, моя свобода закончится пленом, сладким пленом у одной азари. Одной красавицы и умницы, навсегда забравшей себе моё сердце и душу, и сегодня, здесь, я прилюдно принесу ей клятву верности, нерушимую, вечную. Мендуар ещё не видел этого ритуала, никто, ни разу не заключал в нём вечный союз. Мы с Ли, будем первыми и надеюсь, далеко не последними, очень надеюсь на это.

После яркого утреннего солнышка, полумрак храма на миг сделал меня слепой, но когда зрение адаптировалось, я увидела всё. И входящих вслед за нами друзей и родных, и стоящую у алтаря, настоятельницу храма, в церемониальных, алых одеждах. Её лицо закрыто полумаской, оставившей открытыми лишь губы и подбородок. Сегодня у Ниттаи Р’Олин нет имени, есть лишь должность, мать Нив. Настоятельница храма Атамэ на Мендуаре. И в самой дали от меня, у второго входа в храм, стояли мои азари. Все, какие есть, и дети и взрослые. Там же в золотисто-бежевом платье, облегающем её словно перчатка, с кисеёй вуали на лице, стояла она. Стояла и смотрела на меня, я чувствовала её взгляд. Её любовь и радость и обещание.

— Подойдите, дети мои! — Торжественно сказала мать Нив.

И я, под руку с отцом пошла к алтарю, серому кубу, покрытому сложным рисунком из металлических полос посредине которого в углублении лежал шар, так же весь покрытый металлической вязью. А в это время, детский хор запел древний, как само время гимн любви. Гимн, в котором богиня призывала своих детей, соединять свои души воедино. Сплетая судьбы, чувства и мысли. И пели его дети всех рас, поскольку в хор набирали, не глядя на вид разумного, лишь голос и наличие слуха, вот и всё, что было нужно.