Впрочем, я шла не за этим.

Я не взываю к нежным чувствам и к чувствам вообще. Я призываю отключить эмоции, все абсолютно, и прислушаться к холодному гласу разума.

Я предлагаю обмен, взаимовыгодный обмен.

Мне нужен мертвый Дарт Акс, а тебе нужна правда.

Ещё тебе нужен трон, по правую руку от которого стоит Дарт Фрес. Что ж, я встану по левую руку от него.

Скользкие грязные интриги кого угодно доведут до бешенства, поэтому я дам тебе шанс избавиться от них.

— Так почем бы тебе самой не убить его?

Ирис неторопливо сняла капюшон, и на Вейдера глянули горящие ненавистью ситхские глаза.

— Потому что я не смогу, — ответила она. — Я видела ваш бой, и я дралась с ним. Лорд Фрес пытался убить его, но не смог. Мне не выстоять против Вайенса.

— Вайенса?!

Вейдер, наверное, ожидал чего угодно, но только не услышать это имя. От изумления он подскочил, но Ирис даже не шевельнулась, когда Тёмный Лорд приблизился к ней.

— Но это невозможно, — произнес он, взяв её лицо за подбородок и поднимая к себе. Их горящие глаза встретились, и Ирис, чуть усмехнувшись, произнесла:

— Это ТЫ говоришь о невозможности такого? Ты, которого Дарт Плэгас сотворил таким же образом? Я не знаю, кто был твоим отцом, и мать ли тебе Шми Скайуокер, да только я точно знаю, что Дарт Плэгас так же, как и я, проводил опыты. Он вливал зародышу сыворотку, устраивая мидихлореановые атаки, а затем помещал зародыши в женщин. Ты — удавшийся эксперимент. Такой же, как я, — она развела руки в стороны, словно демонстрируя свое тело. — С Вайенсом опыт не удался, Сила всегда покидает его тело.

— Сыворотка? Что за сыворотка?

— Кровь Люка и Палпатина, их мидихлореаны, атакующие друг друга. Сил мне дал ты, Лорд Вейдер. И Вайенсу в вашей последней битве — тоже. Разве у тебя не было ощущения, что ты дерешься с сыном? Разве не поэтому ты щадил его? Раве ты не чувствовал, что твоя кровь предает тебя?

Вейдер приблизил своё лицо к её лицу так близко, что она почувствовала на щеке его дыхание. Сила, пронизывающая обоих, словно выливалась из их страшных глаз и смешивалась, превращаясь в Страсть и ярость, в молчаливую угрозу и противостояние.

— И ты рассказываешь всё это мне? — произнес Вейдер очень тихо, но в его голосе звучала стальной натянутой струной еле сдерживаемая ярость. — Ты не умеешь драться, не можешь контролировать Силу. Имя Дарта Акса я узнал, я вижу, что ты не врёшь, и ты мне больше не нужна. Ты не боишься, что я вот сейчас размозжу тебе череп и вырву сердце?

— Не боюсь. Я не умею драться, — подтвердила Ирис, и её лицо исказилось до неузнаваемости, до уродства от еле сдерживаемой злобы, глаза налились мёртвой темнотой, — но сопротивляться я буду. До сих пор меня только это и спасало — желание сопротивляться в любой ситуации. И я тебе обещаю, Дарт Вейдер, что вцеплюсь тебе в глотку зубами так, что тебе придется срезать мою голову сайбером, чтобы отцепить! Не забывайся, Тёмный Лорд. Сейчас ты говоришь не с обдолбанной докторшей, а с ситхом, равным тебе. Так просто запугать меня уже не получится, я нападу на тебя сразу, как только заподозрю в тебе желание убить меня, просто рождение такой мысли. А там посмотрим, кто кого.

— Зачем ты хочешь убить Вайенса? — произнес Вейдер, пристально всматриваясь в ненавидящие глаза Ситх Леди. — Он дал тебе возможность прикоснуться к Силе, благодаря ему ты стала тем, кто ты сейчас, и твои возможности огромны. Разве тебе это не нравится?

— Я ненавижу его! — яростно прорычала Ирис, оскалившись, как дикое животное, и всё кругом завибрировало от Силы, выплеснувшийся из души женщины. Ярость настолько исказила её лицо, что в него страшно было смотреть. — Я не просила его менять меня!!!

Нам не дано быть кем-то другим.

Нам не дано присвоить себе чужие достоинства, и даже если притвориться, все увидят фальшивку.

А это означает только одно — принять себя и сказать, наконец-то правду, да просто высказать всё то, что так хочется, что вертится на языке, не пытаясь притвориться.

Я не твоя возлюбленная, Лорд Вейдер, хотя, видит Сила, я хотела бы ею стать.

Очень.

Я родилась не там и не в то время, и наши дороги, хоть и пересеклись, не приведут нас в одно и то же место. Я поднялась бы за тобой на вершину мира, и за тобой же последовала бы в темноту изгнания и забвения, позабыв о гордости и собственных амбициях.

Но я не твоя возлюбленная, я не Ева.

И мои жертвы не нужны тебе.

Сколько бы их ни было, это не заставило бы тебя полюбить меня.

А подачек мне не нужно — я не приму жалости и снисхождения.

Ты сам научил меня этому. Это твоя страсть, коснувшись меня, научила желать с такой яростью и не соглашаться на меньшее.

Если бы не Вайенс, перевернувший мою жизнь, если бы не моё бегство от смерти, я бы никогда не попробовала Силу и никогда не прикоснулась бы к раскалённой страсти ситха. Я никогда не поняла бы, что чувствует ситх, полный Силы, и никогда не почувствовала бы, как это сладко, как это невыносимо, невероятно сладко — прикосновение Страсти к самому сердцу. Я не сумела бы тогда так жаждать этого прикосновения, и никогда желание не иссушало бы мою душу до мёртвой пустыни, до растрескавшихся от жара камней. Я никогда не хотела бы сама так же прикоснуться к чужому сердцу, чтобы заставить его разорваться от моей страсти.