Вайенс сидел, зажмурившись, и пальцы его механической правой руки крошили хирургический металлический стол.

Если б он мог посмотреть в Силу, он увидел бы то, что приводило в неистовство Императора — а именно пустое место подле трона.

Там не было никого, на кого бы Палпатин мог опереться.

И его Триумвират распался.

Но то, что требовал от него Император сейчас…

Явиться на Совет с мешком, из которого ещё сочится кровь…

Бросить этот мешок перед оторопевшими моффами…

Из тёмных углов тотчас вынырнет Алая стража, увидев подозрительный предмет, и Палпатин, смеясь, вытряхнет на гладкий полированный стол то, что лежит бесформенным куском мяса в мешке…

Несомненно, сейчас учитель читал жадно мысли, притрагивался к каждому обострившемуся чувству Вайенса. Лгать и притворяться было бесполезно. Жизнь Евы — или его собственная жизнь.

— Да, мой Император, — произнёс Вайенс, раскрывая пустые, ничего не выражающие глаза. — Я сделаю это для вас.

В голосе его была стальная решимость.

"Я принимаю решения"…

* * *

Все произошло очень быстро.

Очень.

Алая стража не стала обыскивать его — отчасти потому, что весь дворец был наслышан, с чем Дарт Акс должен был прийти к Императору. Отчасти их ужасала сама мысль о том, что можно раскрыть потемневший от липкой красной жидкости мешок и увидеть… увидеть…

Дарт Акс уверенно и размашисто шагал по коридору дворца, прямиком к кабинету Императора, и его путь отмечали алые пятна, пачкающие сияющие блеском дворцовые полы. Его чёрные перчатки, носки его сапог и даже отчасти лицо были испачканы алыми брызгами, и жирный мазок запёкшейся крови виднелся у губ, на подбородке. На его спокойном лице была написана холодная, непреклонная решимость, и ни капли раскаяния в содеянном.

Те, кто встречал Дарта Акса, спешили убраться с его пути, потому что он был страшнее и неумолимее самой смерти.

В кабинете Палпатина он прошел прямо к столу, по обе стороны которого сидели бледные моффы; кажется, кое-кого едва не вырвало при появлении Вайенса, и одного взгляда на его липкий жуткий мешок было достаточно, чтобы понять: Дарт Акс выполнил поручение Императора.

Он прошел прямо к торцу стола и встал, рассматривая собравшихся. Императора не было — он опасался, что Вайенс ослушается его, и тогда…

Впрочем, не было никакого "тогда."

— Передайте Императору, что его приказ выполнен, — произнёс Вайенс страшным безликим голосом.

Председательствующий мофф сорвался с места и выскочил из комнаты вон, сделав вид, что он лично хочет доложить обо всем Палпатину. На самом деле его душили приступы тошноты.

Через пару минут появился и сам Император, в сопровождении Алой стражи. Его верные безмолвные рыцари заняли то самое место, что в видениях Силы отводилось Дарт Софии, и Палпатин, сладко жмурясь, важно и неторопливо уселся на своё место во главе стола, прямо напротив неподвижно стоящего Вайенса.

Дарт Акс, чуть коснувшись бедра механической рукой, вздрогнул, как от укола, и скрипнул зубами, словно испытывая чудовищную боль, по плечам прошла судорога, и он всхлипнул, словно чудовищность совершённого поступка наконец дошла до его сознания.

Палпатин, наблюдая эту секундную слабость, лишь усмехнулся и потёр руки как-то особенно гадко, мерзко.

— Ну, показывай, что там у тебя, — произнес Палпатин медовым голоском.

Наверное, он с садистским удовольствием представлял себе, каково это — потрошить ещё живую любимую женщину, как это — отсекать голову, радуясь, что она наконец-то умрёт и больше не почувствует боли. Наверное, вместе с запахом крови он вдыхал отчаяние загнанного в угол ученика, его слёзы и беспомощность.

Но когда Вайенс размахнулся и швырнул на стол мешок, прочертивший кровавую жирную полосу на тёмном благородном дереве, катясь в подставленные ладони Императора, а моффы отпрянули кто куда от чудовищного предмета на столе, было уже поздно.

Он поймал тот миг, когда Император поверил в свою победу и расслабился, отвлекаясь от персоны Вайенса, стоящего перед ним.

Из мешка выкатился бутафорский пузырь, наполненный краской, и лопнул прямо перед Палпатином, окатив красной жидкостью его руки и парадную мантию, и Палпатин поднял изумлённый, всё понимающий взгляд на Вайенса, горящего чудовищной Силой, наливающей его тело.

— Ты обманул меня! — завизжал Император, и его крик слился с чудовищной молнией Силы, толстой плетью хлестнувшей поперек лица.

Дарт Акс, не дрогнув ни единым мускулом, наращивал напряжение, вкладывая в эту молнию всё, что влила в его вены сыворотка Ирис. Крохотный впрыскиватель, брошенный на пол, под ноги, взорвался от попавшей в него маленькой веточки молнии.

Императора рвало на части и обугливало, и он был не в силах даже сопротивляться этой всесметающей мощи направленного на него удара.