После того как таймер на главном экране радара с бешеной скоростью отмотал последние сотые доли секунды и загорелась надпись «Система подавления сигнала GPS включена», цели на экране еще несколько секунд шли в обычном порядке, затем начали рваными рывками расходиться в разные стороны. Одна из красных точек на экране заложила крутую дугу влево вниз и упала в озеро. Другая по более широкой дуге тоже пошла влево, но начала хаотично менять направления, потом сделала несколько беспорядочных бросков, вошла в крутой штопор и, врезавшись в гористый южный склон за озером, исчезла с радара, оставив после себя лаконичную метку «детонация». В это время третья цель, ушедшая далеко вправо, еще минуту рыскала в предгорье Юра* (*Горная цепь к северу от Женевы), затем тоже камнем рухнула на землю, сдетонировав при падении.

— Вот и все, — спокойный голос Фоменко в полной тишине боевого блока показался неестественно громким, и, словно повинуясь полученному приказу, на экране радара погасла надпись о работе системы подавления GPS. — Молодцы, ребята.

— Ни хрена себе, — прошептал пораженный француз, глядя на свои часы. — Это заняло меньше минуты.

— Ага, — с довольным видом кивнул майор. — А вот теперь давай доложимся командованию. Неплохо было бы послать вертолеты и наземные группы к местам падения. И еще. Вы американский транспортник будете перехватывать? Он ведь, как никак, вашу территорию бомбил.

Не сказав ни слова, капитан вышел из боевого блока и, набрав полные легкие влажного ночного горного воздуха, подумал: «Merde!*(*по-французски «Дерьмо») И с этими людьми мы еще пару лет назад были готовы воевать». Он достал из внутреннего кармана небольшую фляжку коньяка и сделал несколько коротких глотков. Потом, словно пытаясь отогнать пугающее наваждение, тряхнул головой и полез за смартом, чтобы доложить начальству.

* * *

Вопреки ожиданиям, вечером Ник чувствовал себя великолепно. Не было ни сомнений, ни терзавших его всю прошлую ночь мрачных мыслей о последствиях катастрофы, которая через несколько часов обрушится на США. Не было невнятного поскуливания совести, еще утром постоянно напоминавшей о том, что он может быть причастен к гибели миллионов людей там, за океаном. Настроение было отличное, вполне подстать сияющим ярким рождественским убранством витринам шикарных магазинов и бутиков центральной Женевы.

Парой часов раньше, когда Ник уже собирался ехать в Центр контроля экспериментов, к нему в номер постучался необычно опрятно одетый Майк и сказал, что Татьяна сейчас заканчивает последние настройки детектора и просила ее не беспокоить. Чтобы скоротать время, он предложил поужинать, с улыбкой заявив, что не собирается встречать конец света на пустой желудок, и они в сопровождении двух молчаливых оперативников поехали в центр города в шикарный китайский ресторан с великолепным видом на женевское озеро, расположенный в одной из дорогих гостиниц. Представляя, что их ждет через несколько часов, Ник хотел отказаться от алкоголя, но Монтини выудил откуда-то небольшую плоскую запечатанную сургучом бутылочку с переливающимся янтарем напитком и бережно поставил ее на стол со словами:

— Сегодня особый день, амиго. Сегодня мы делаем историю. За это надо выпить. Это кальвадос, специально приготовленный для особого случая одним моим французским другом. Думаю, случай такой настал, — Майк, не обращая внимания на косые взгляды официанта, налил немного напитка прямо в стоящие на столе винные бокалы и провозгласил: — За наш успех. За то, чтобы завтра все же наступило, ведь никто не знает, что к нам приплывет из будущего? — с видом знатока он поднес бокал к носу, с наслаждением втянул аромат и одним глотком выпил его содержимое. — Божественная вещь. Чуть крепче стандарта, но аромат… вкус…

Мысленно ругая себя за отсутствие силы воли, Ник тоже сделал небольшой глоток. Напиток действительно оказался приятным на вкус, хотя и обжигающе крепким.

— Вот теперь можем сделать заказ, — с довольным видом сказал итальянец и небрежным жестом подозвал с интересом наблюдавшего за ними официанта.

Ужин действительно был шикарным. Острые, обильно сдобренные восточными пряностями китайские блюда, приготовленные одним из лучших поваров Женевы, великолепно сочетались с небольшими дозами огненно-крепкого кальвадоса. О работе и предстоящем эксперименте не говорили. Болтали о восточной кухне, о погоде, о предстоящих праздниках. Немного захмелевший Ник смотрел на Женевское озеро, накрытое легкой, расцвеченной огнями стоящих на противоположном берегу отелей дымкой, слушал бессмысленную болтовню Майка, пустившегося в путаное описание процесса производства кальвадоса, и ему казалось, что жизнь вернулась на три недели назад, когда не было никаких «вспышек», черных дыр и разведок. Ему даже показалось, что он немного задремал, но голос Монтини выхватил его из полузабытья.

— Вот это я называю ужином, — с видом абсолютно счастливого человека промурлыкал итальянец, принимая от официанта увесистый пакет. — Это для нашей русской шпионки — острые ребрышки, лапша и бутылка красного. А то она, бедняга, там, наверное, на бутербродах сидит.

Они немного прошлись по набережной, чтобы Майк мог спокойно насладиться сигаретой, потом их подобрала машина, приставленная к ним Драгиным, и отвезла Центр контроля.

Глядя на проплывающие за окном праздничные огни, Ник прислушался к своим ощущениям и решил, что легкая эйфория вызвана китайской кухней и мастерски изготовленным кальвадосом. Он даже хотел спросить у Майка рецепт, но как раз в это время тот нагнулся к оперативнику на переднем сидении и попросил сделать громче радио.

По новостям передавали, что по Испании, Италии, Греции, Болгарии передали предупреждение о возможном землетрясении силой до 5 баллов. Толчки силой 2–3 балла будут чувствоваться и в Центральной Европе. В Швейцарии закрыты все горные курорты и объявлена повышенная лавинная опасность.

— Ну вот, началось, — сказал Монтини, откинувшись на сидение.

— Да, началось! — ответил ему Ник и удивился тому, как весело звучит его голос. Он, немного смутившись, посмотрел на подаренный ему отцом хронометр. До расчетного времени оставалось чуть больше часа.