— Причем тут Райнер? — медленно пробормотал госсекретарь, лихорадочно пытаясь выбрать правильную линию поведения. Он медленно обернулся на спецназовцев, которые аккуратно уложили телохранителя на пол и с решительным видом перекрыли выход из салона. — Причем тут Секретная служба?

— Не делайте глупостей, — Бэйтс повысил голос. — Вы проиграли. Ваши сообщники арестованы. Президент освобожден и через несколько часов выступит с обращением к нации. Перед этим он свяжется с главами Франции, Германии и Италии и расскажет им о вашей тайной операции на коллайдере. Все эксперименты будут остановлены, и Европа не будет разрушена через четыре дня, как планировали вы.

— Через четыре дня? — переспросил Тэйкли, осознавая, что Бэйтс, а значит, и Президент не знают о том, что катастрофа должна произойти через час.

— Да. Мы отменим все эксперименты на коллайдере, пока не разберемся во всем.

— Это будет ошибкой, — госсекретарь встретился глазами с Бэйтсом. — Вы что-нибудь слышали о параллельных реальностях.

— Не морочьте мне голову. С вами хочет поговорить Президент, — глава МНБ встал с кресла и повернулся к стоявшим сзади него спецназовцам. — Взять его, и тащите в вертолет. Только не помните, а то босс будет недоволен.

Швейцария. Женева

В зале контроля за экспериментами было непривычно тихо. Внизу на глубине почти ста метров, затянутый для отсечения радиации в массивную трубу из просвинцованного бетона, располагался АТЛАС* (*ATLAS (AToroidalLHCApparatus) — тороидальный детектор. Один из четырех основных детекторов Большого адронного коллайдера, созданный для сбора данных в поисках «новой физики» при протон-протонных столкновениях) — один из самых совершенных измерительных приборов, когда-либо созданных человеком. Его огромное цилиндрическое тело длиной 46 метров, диаметром 25 метров и весом более 7 тысяч тонн состояло из нескольких слоев детекторов, способных фиксировать и измерять природу, траекторию и энергию частиц, возникающих при столкновении протонов. Но все же его сердцем, основным элементом, ради чего он создавался, был внутренний детектор, плотно обжимающий трубу коллайдера в месте, где должны встретиться летящие навстречу друг другу почти со скоростью света пучки, и его самая чувствительная часть — пиксельный детектор, фиксирующий следы новых частиц, возникающих при столкновении протонов, и регистрирующий их характеристики и траектории.

Но недавно к сложнейшей схеме датчиков, детекторов и сенсоров АТЛАСа был добавлен еще один элемент. В самой трубе коллайдера в области столкновения пучков был смонтирован мощный источник лазерного излучения и оптоволоконный световод с приемным раструбом для лазерного луча. Именно в этом месте должна появиться пришедшая из будущего квантовая черная дыра и подхваченная плотным потоком фотонов снова исчезнуть в световоде, чтобы тут же появиться за тысячи километров на другом континенте и, испарившись, породить сильнейшую гравитационную аномалию.

— Что притихли, мальчики? — оторвавшись от экрана монитора, спросила Татьяна. — Прочувствовали значимость момента? Может, подгузники поменять?

— Да ну тебя, — махнул рукой Майк, который сидел в кресле, небрежно забросив ноги на рабочий стол, и что-то чиркал в своем блокноте. — Тут история вершится, а тебе все шуточки.

— Давайте, соберитесь. До запуска детектора десять минут, — уже серьезным тоном проговорила Татьяна и, поправив усик гарнитуры у щеки, включила внешнюю связь. — Это центральный пульт. Группа техобеспечения и инженеры, доложите готовность.

— Технические параметры детектора в рамках допусков. АТЛАС к пробному прогону готов, — раздался из динамика четкий голос.

— Вакуум? — коротко спросила Татьяна.

— Вакуум вышел на расчетное значение.

— Серверная?

— Сервера готовы принять данные с детектора для обработки.

— Хорошо. Всем готовность девять минут. Запускаю отсчет.

На центральном стеновом экране операционного зала в правом углу загорелась шестизначная цифра, отсчитывающая время до запуска в наносекундах. Вернее, все знали, что цифра шестизначная, но могли различить только три первых значения, остальные менялись настолько быстро, что человеческий глаз не мог их уловить.

— Пристегните ремни, мальчики. Мы начинаем.

Картинно щелкнув по сенсорной клавиатуре, Татьяна вывела на главный экран схему эксперимента, где был изображен внутренний детектор, а внутри него — лазерный контур для захвата черной дыры и транспортировки ее в световод. Доктор Ривье уже был знаком с этой схемой, но в ней был еще один новый элемент.

— Татьяна, Майк, почему лазерный контур в трубе в зоне столкновения пучков отмечен как вторичный, — он чуть подался вперед, словно стараясь получше рассмотреть схему. — И что это за вход световода на уровне излучателя нашего лазера?

— Все идет по плану. Не суетись, — успокоила его Татьяна.

— То есть как по плану? Совсем не по плану, — возмутился Ривье. — Откуда здесь еще один световод, который к тому же отмечен как вход первичного контура?

— Майк, — Татьяна бросила быстрый взгляд на итальянца, — я тут мониторю параметры и не могу оторваться от экрана. Объясни нашему французскому другу, откуда взялся первый контур.

— Понимаешь, Ник… — немного помявшись, начал итальянец, — коллайдер — это всего лишь часть нашего м… эксперимента.