Все больше ложась на левое крыло, «Глобмастер» разворачивался носом к цели. Для того чтобы планирующие бомбы легли на курс, угол их сброса не должен превышать 45 градусов. В этой операции Харпер решил перестраховаться и развернуться к цели на все тридцать, поэтому он, слушая оператора, уверенно держал штурвал в режиме левого поворота.

Точка сброса была выбрана над Женевским озером чуть южнее Лозанны. Разгрузившись, они должны были вернуться на свой курс и через несколько минут выскочить из воздушного пространства Швейцарии во Францию.

Самолет действительно несколько раз тряхнуло, когда он прошел горный массив и оказался высоко над озером.

— Угол три-ноль, сэр, — послышался голос оператора.

— Даю отсчет до сброса, — проговорил Харпер и, отсчитав вслух десять секунд, скомандовал: — Сброс!

— Да, сэр, — деловито ответил Хаск и быстро набрал команду на своем планшете.

В утробе транспортника, открывая бомболюк, недовольно заурчали приводы, потом послышался глухой щелчок, когда кронштейны отпустили первую «птичку». Жужжание поворотного механизма барабана и еще щелчок, потом еще.

— «Птички» покинули гнездо, сэр, — довольно доложил Хаск. — Все штатно.

— Началась коррекция траектории. Сигнал четкий. Отслеживаю, — раздался сзади голос оператора.

— Все. Уходим отсюда, — бросил Харпер и включил внешнюю связь. — Женева-контроль, это «джамбо-джамбо 2-7-3». Возвращаюсь на прежний курс.

Транспортник плавно начал уходить вправо, оставив за собой в ночном небе три никем не видимые точки, которые с бешеной скоростью несли свой смертоносный груз к целям.

* * *

Несмотря на поздний час и подружку, ожидающую его в баре гостиницы, где их разместили французы, майор Фоменко задержался на боевой станции. Не то чтобы в этом была необходимость, но заступающий на ночное дежурство французский капитан приволок бутылку красного вина, хрустящий багет и кружок ароматного сыра с плесенью. В обычной ситуации Фоменко как старший по званию дал бы ему взбучку, но за несколько дней, проведенных вместе с французами, он понял, что стаканчик-другой красного вина на службе был для них делом обычным, и перестал обращать на это внимание.

Заступившую на ночь дежурную смену Фоменко уже проверил. Операторы и бойцы работали, как учили — четко и без суеты. Обстановка была спокойной, и он не видел причины, почему бы не отведать предложенное ему угощение, тем более что начальство в этой миссии всячески поощряло налаживание дружеских контактов с французскими коллегами. Да и капитан Сопен был очень настойчив, видимо, стараясь отблагодарить за бутылку водки с икрой, которую они в компании других старших офицеров благополучно приговорили вчера вечером в местном баре.

Они уселись за небольшим столиком в бытовом блоке, и француз, ловко нарезав багет и сыр, наполнил небольшие, на вид очень древние стеклянные стаканчики.

— Господин майор, — он поднял вино в приветственном жесте и сделал небольшой глоток.

— Эх, Франция… Сколько вас учить, — укоризненно покачал головой Фоменко. — Нельзя в хорошей компании пить без тоста.

— А, помню-помню русский тост, которому вы нас вчера учили, — спохватился капитан, снова поднял свой стакан и, перейдя с английского на русский, важно провозгласил: — Нострадамус!

— Не «нострадамус», а «на здоровье»! — расплылся в улыбке Фоменко.

— На-здро-ве! — по слогам проговорил Сопен и, залпом выпив свое вино, положил в рот кусочек сыра.

— Молодец, — поддержал его русский и сделал то же самое. Вино было явно недорогое, непривычно терпкое, с небольшой кислинкой, но с сыром и свежим хрустящим багетом заходило великолепно.

На плечевом креплении легкой полевой разгрузки капитана тонко пискнула рация. Он отставил стакан и с небольшого сенсорного пульта на запястье включил громкую связь.

— Господин капитан, это центр контроля, — раздался из динамика голос оператора с явным славянским акцентом. — Наш американский гость запросил разрешение на левый разворот на курс 285. Говорит, турбуленция над Альпами.

— Вот как? Это он к нам нос поворачивает? — недовольно пробурчал Фоменко. — Пойдем — ка к операторам, посмотрим, что этот «джамбо» вытворяет.

Миссия, которую поручили майору Фоменко и его людям, была довольно необычной, если не сказать странной. Их вместе с техникой, но без вооружения спешно собрали и на двух тяжелых транспортных самолетах перебросили на юг Франции, еще недавно считавшейся хоть и пассивным членом НАТО, но все же потенциальным противником. Вначале они разгрузились на базе ВВС в Аворде. Потом их контейнеры с оборудованием погрузили на трейлеры и ночью отправили на границу со Швейцарией. Оттуда тяжелыми вертолетами доставили на невысокую плоскую, больше похожую на небольшое плато горушку Салев, возвышающуюся в нескольких километрах к юго-востоку от Женевы. «Их» — это сводное подразделение, скомплектованное из двух установок радиоконтроля и радиоэлектронной борьбы и радарного комплекса на базе «МАРС»* (*Многофункциональная адаптивная радиолокационная система)от С500* (*Российский комплекс ПВО/ПРО). В брифинге командования говорилось, что возможна атака с воздуха на какой-то очень важный объект в районе Женевы на границе Франции и Швейцарии. У французов на вооружении были только старые американские «Патриоты» и более современные ASTER30-SAMP/T*(*Система ПВО французского производства дальностью до 100 км), которые значительно уступали в характеристиках аналогичным российским комплексам. Их разрешение не позволяло уверенно работать по современным аэродинамическим целям, использующим элементы «стелс»-технологий или активные генераторы помех. А в плане радиоэлектронной борьбы французы отстали настолько, что используемую ими аппаратуру можно было вообще не принимать во внимание. Поэтому задачей русских было контролировать воздушное пространстве над Женевой в радиусе почти 800 километров и в случае необходимости средствами РЭБ обеспечить радиоподавление потенциальных целей или наведение французских средств ПВО.