Теперь на территории Франции на горе Салев, с которой радарами просматривалась почти вся Центральная и Южная Европа, располагался современный пункт контроля над воздушным пространством, укомплектованный французскими и российскими военными. Французы отвечали за охрану и координацию с комплексами ПВО и парой истребителей, постоянно находившихся в воздухе, а полтора десятка русских офицеров и контрактников, разбитых на две смены, несли постоянное дежурство, придирчиво прощупывая небо в отведенном им секторе.

— Ну, что у вас? — спросил Фоменко по-русски, осторожно протиснувшись между креслами к старшему оператору радарного комплекса.

— Господа офицеры, мы договорились общаться на английском, — напомнил пристроившийся сбоку Сопен.

— Борт ВВС США 2-7-3 в связи с турбуленцией запросил разрешение на левый разворот. Разрешение от диспетчера аэропорта получено. Маневр выполняется, — доложил оператор и подсветил на экране радара подлетающий с юга к Женевскому озеру американский транспортник.

— Параметры? — коротко спросил майор.

— Высота 12 200, скорость 710 и падает, расчетное отклонение от курса 32 градуса. Время отклонения неизвестно.

— Данные на комплексы ПВО передаются?

— Идут в реальном времени, — подтвердил оператор.

— Взять 2-7-3 на пассивное сопровождение, — обернувшись к французу, приказал Фоменко.

Тот отдал короткую команду по рации, выслушал ответ и сообщил:

— 2-7-3 взят на сопровождение. По данным из базы полетов НАТО, борт идет из Кувейта в Англию на обслуживание. На борту попутный груз старых армейских шмоток и всякого бэушного тряпья. Думаю, зря беспокоимся. Над озером турбуленция утихнет, и американец вернется на маршрут.

Потеребив подбородок, Фоменко с минуту думал, как перевести на английский, что в их деле лучше, мягко выражаясь, перебеспокоиться, чем недобеспокоиться, но, не найдя никакого подходящего варианта, про себя выругался и просто сказал:

— Зря так зря. Для этого нас сюда и поставили.

— 2-7-3 начал разворот на прежний курс, — сообщил оператор и тут же продолжил: — Внимание! В точке разворота на высоте 2-7-3 фиксирую три цели. Отражение нечеткое. Параметры — после обработки.

Снисходительно хмыкнув, майор обернулся и многозначительно посмотрел на хмурящегося француза.

— Параметры целей: высота 11 000, скорость 590, курс 265. Дистанция между целями 800 метров. Эффективная отражающая площадь меньше 0-0-1. Система не может осуществить привязку сигнатуры ни к одному из известных летательных средств, — доложил оператор, движением курсора на общем экране радара выделил нужный сегмент, увеличил его и перетащил в отдельное окно. — Внимание! Цели идут по дуговой траектории, постепенно теряя скорость и высоту. Выполняю расчет траектории.

— Вот тебе и «зря беспокоимся», — назидательным тоном пробурчал Фоменко. — А американец-то нам гостинцы оставил.

— При сохранении параметров снижения высоты, скорости и траектории цели пройдут в районе прикрываемого объекта через 8 минут на высоте около 5000 метров, — голос оператора звучал спокойно, как на учениях.

— Я должен доложить по команде, — озабоченно проговорил Сопен.

— Докладывай, но только сперва пусть ваши «Астеры*» (*ASTER30-SAMP/T) наведутся на цели, — посоветовалмайор. — И давай быстрее. Скорость видел у них какая.

Француз с серьезным лицом достал смарт и, набрав короткий номер, четким, хорошо поставленным голосом по-французски доложил о происходящем. Несколько раз отрывисто бросив «да, мой генерал», он с решительным видом спрятал смарт в карман разгрузки и сообщил.

— Нам приказано сбить цели при приближении к территории прикрытия.

— Правильное решение, — согласился майор и улыбнулся. — У вас ракеты, вам и карты в руки.

Не меняя выражения лица, капитан взялся за рацию и перебросился несколькими фразами с командирами расчетов ПВО, потом выругался по-французски и, немного помявшись, сообщил:

— Э… Господин майор. Дело в том, что на такой скорости радары наших ASTER30 не могут захватить цели для уверенного наведения ракет. У них плавающее отражение площадью меньше голубя. Может, их посильнее подсветить.

— Куда уж сильнее, — нахмурившись, ответил Фоменко и показал на экран радара. — Они и так горят, как новогодние огни на елке. Мы их тремя радарами ведем. Разверните «Рафали*» (*Рафаль — французский многоцелевой истребитель) на перехват.

— Боюсь, истребители бесполезны. Их радары, конечно, засекут цели на подлете с близкого расстояния, но сбить их будет нечем. Радарный отблеск слишком незначительный для захвата нашими ракетами воздух-воздух, а головки термонаведения бесполезны, ведь у целей нет выхлопа. Пушки тоже ночью нельзя использовать.