Я увидел подходящего к дому отца, и так как бабочка была уже далеко, прошмыгнул через ворота и догнал его у двери. Мы вошли внутрь и приступили к стандартной процедуре строгой изоляции, готовясь к передаче. Заблокировать дверь. Затемнить окна. Активировать тревожные датчики.

Наконец мы оттащили в сторону диван в гостиной, открыли люк и спустились в секретную комнату под полом. Отец зажег светильники и, поспешив к куче оборудования у боковой стены, дернул главный рычаг, включая все.

– Так что случилось? – спросил я.

– Нет времени объяснять. Нужно побыстрее распространить новости, пока военные не очухались и не перекрыли нам кислород. Услышишь подробности в процессе.

– Но ты говорил, что этот выпуск буду вести я!

– Ну, сегодня нельзя. Это же экстренная ретрансляция. Будешь вести следующий.

Я злобно уставился на отца:

– Все как всегда! Ты постоянно обещаешь, что я смогу вести передачу, но каждый раз находится причина для переноса.

– Клянусь, следующий эфир твой. А теперь выпусти видеожуков.

– Ты и в прошлый раз клялся! – Я достал и активировал видеожуков. – И в позапрошлый. И все время одно и то же: ты вещаешь, а я вожусь с жуками.

– Дело не в жажде славы, – заявил папаша, – а в том, чтобы нести правду в массы. Говорить о том, о чем боятся заикнуться крупные новостные каналы. Сообщать истину, скрытую под тонной лжи Парламента Планет и армии.

Я послал видеожуков в дальний угол комнаты и начал запись:

– Не понимаю, почему сегодня нести правду в массы не могу я.

Отец надел маску и занял место перед огромной надписью на стене: «Правда против угнетения». По мне, так для антиправительственного канала название скучновато. У остальных десяти каналов в нашей подпольной сети куда интереснее, но папаша вечно игнорирует мои предложения. И никогда не дает мне вести эфир. Никогда не…

– Крат, очнись! Не видишь, что ли? Я готов вещать.

Я со вздохом шагнул к верстаку с оборудованием:

– Эфир через три, две, одну… – И нажал красную кнопку.

– В эфире «Правда против угнетения», – начал отец. – Канал, который несет вам истину супротив официальной пропагандистской лжи. Это специальный выпуск в дополнение к нашим еженедельным блокам новостей. Не забывайте подписываться на наш канал, дабы не пропустить ни одну из таких важных экстренных трансляций.

Я нахмурился. Только уже подписанные на нас зрители это увидят, и напоминать им подписаться как-то…

– Сегодня мы ретранслируем чрезвычайные известия от канала нашей подпольной сети в секторе Дельта. Наши коллеги сообщают о грандиозном провале военных, что покрывался целых три десятилетия. Один из миров в Эпсилоне был очищен командой неопланетников, признан безопасным и перешел в фазу Колониальной десятилетки. Тысячи доверчивых колонистов спрорталились туда, только чтобы отныне все их дети рождались инвалидами, чья иммунная система позволяет им выжить лишь на Земле.

Я потрясенно уставился на отца. Теперь понятно, почему сеть призвала срочно распространить эту историю. Военные действительно лажанули. И они явно попытались бы быстро все прикрыть, пока слово не разлетелось.

– Но самое страшное, – продолжал отец, – что армия отказалась признать свою неудачу. И в порыве преступной безответственности открыла планету Миранда для полной колонизации.

Потрясение сменилось полным шоком. Новость просто бомба!

Папа театрально взмахнул рукой:

– Тридцать лет военные хранили эту тайну. Тридцать лет каждого рожденного на Миранде малыша отпорталивали на Землю ради спасения жизни. Тридцать лет родители с Миранды оплакивали своих потерянных детей. Тридцать лет армия заставляла этих людей страдать молча и…

Вдруг что-то пронзительно запищало. Я в недоумении уставился на потолок и только потом сообразил, что это сработал один из датчиков наружной сигнализации. Отец умолк, легонько покачал головой и ударил по черной кнопке, обрывая сирену. А когда заговорил снова, его голос звучал еще драматичнее:

– В эфире «Правда против угнетения». У нас облава! Облава! Немедленно переходим в режим тишины.

Я так увлекся, пялясь на него, что даже не додумался отключить трансляцию, пока отец не указал на красную кнопку. Но вообще мы ежемесячно отрабатывали действия при облаве, и дальше я на автомате убрал видеожуков и отрубил все оборудование. Отец тем временем открыл потайную армированную дверь в убежище, жестом подозвал меня, и мы оба втиснулись внутрь.

Папа уже закрывал дверь, когда его глядильник оповестил о вторжении в дом. До сих пор я надеялся, что тревога ложная, но если сработала внутренняя сигналка, значит, к нам проникли. На самом деле! Вооруженные военные обыскивали наш дом. И меня либо застрелят, либо запрут в какой-нибудь военной тюряге до конца дней.