— Спасибо.

— Спокойной ночи, мисс Харт, — все тем же уверенным тоном произнес Макартур, а я попрощалась и зависла с выключенной рацией в руках, пытаясь понять, почему вдруг в час ночи произошла смена кода и охраны. На ум пришли слова Макса "если бы тебе грозила реальная опасность, тебе бы выделили боевиков — Макартура и Удава", и я сжала Глок еще сильнее. Может быть, мое предчувствие, что на базе вот уже несколько дней происходит нечто странное, не такое уж бредовое? И, возможно, именно поэтому Макс не выходит на связь? Надеюсь, Ричарду в больнице ничего не угрожает. Уверена, у него была самая лучшая охрана, но все эти неясные предчувствия заставили сердце ныть от беспокойства, и я приняла решение связаться с Максом. Но мои попытки были тщетны — он не отзывался, что только усилило тревогу. Через полчаса я повторила вызов, но опять без результата.

Все эти нехорошие знаки и предположения устроили в моей душе бурю, и спать в эту ночь я, однозначно, не собиралась. Создав в постели видимость спящего человека с помощью подушки, я выключила свет и поудобнее разместилась на диване. Уверенно обхватив Глок, я заставила успокоиться сердце, выбивавшее бешеный ритм, и замерла в ожидании неизвестно чего. Надо было отдать должное Максу и сказать ему спасибо — с оружием в рукам я чувствовала себя уверенней. Тигр, чувствуя мое состояние, улегся на моих коленях и больше не рычал, но в темноте я ощутила его настороженность и напряженность — хищник вышел на охоту и сейчас сидел в засаде.

Время превратилось в застывший янтарь со мной внутри. Я осязала кожей холод этого прозрачного камня. И еще тишина… я никогда не ощущала такой тишины: она, как глицерин, въедалась в поры и текла сквозь пальцы скользкой жидкой субстанцией. Создавалось ощущение, что база была погружена в сон, но это было всего лишь видимостью спокойствия. Пусть и бездоказательно, но я знала, что ни один из жителей этого военного государства не спал, и от этих необъяснимых эмоций в моей душе поднимались новые волны тревоги, а мое "море внутри"* сейчас напоминало бурю, о которой пел Макс в последнюю нашу встречу.

Я попыталась успокоиться, опираясь на факты: вспомнив, как себя вела Эльза последние пару дней, я облегченно вздохнула — в ее поведении не было и намека на беспокойство. Она была невозмутима, собрана и необычайно ласкова по отношению ко мне. Но после долгого общения с этой женщиной я знала, что она могла владеть собой, как никто другой, — это привычка профессионального медработника, выработанная годами, а следовательно, она ничем не выдала бы своих эмоций. От этого вывода мое "море внутри" опять нагоняло волну беспокойства, и я в очередной раз пыталась успокоить сердцебиение. Так я и провела всю ночь, чувствуя себя бумажным корабликом, качавшемся на штормящей поверхности моря из ничем не обоснованных опасений, непонятной тоски и тихой паники, стараясь не пойти ко дну от захлестывающих волн.

Близилось раннее утро. За несколько часов без движения мои конечности затекли, голова гудела, да и Тигр, Сфинксом лежавший на моих ногах, тоже удобства не прибавлял. Свободной рукой я начала растирать висок и поясницу, но внезапно послышался характерный тихий писк переговорного устройства, и оно ожило, завибрировав в кармане.

— Ты выходила на связь, — услышала я тихий голос Макса. — Все в порядке?

— Со мной все хорошо, — тут же ответила я. — Просто ты молчишь, и я решила, что-то у тебя что-то случилось.

— Нет, я был занят.

— Поняла… — кивнула я в темноту и тут же спросила, не в состоянии скрыть тревогу: — А Ричард? В больнице ведь хорошая охрана?

— У Барретта лучшая охрана, и ему ничего не угрожает, — уверенным тоном ответил Макс.

— Хорошо, — облегченно вздохнула я, не услышав в его голосе ничего настораживающего, и задумалась, не зная, говорить ли ему о своей паранойе. — Извини, что потревожила, — наконец решилась я, — просто мне кажется, что вокруг что-то происходит…

— Учения происходят, — успокоил он меня, и в его тоне слышалась усталость.

— Ладно, если ты так говоришь… — все еще недоверчиво проговорила я.

— Все в порядке, — тихо, но уверенно произнес он, проговаривая каждое слово, — спи и не думай о плохом.

В его тоне звучала такая спокойная убежденность, что на смену моей тревоге пришел покой, и меня отпустило. Я чувствовала, что это были не просто слова утешения — Макс говорил правду.

— Хорошо, — выдохнула я, и моя рука, сжимавшая Глок, немного расслабилась.

— До свидания, Лили, — попрощался он, и я даже не успела у него спросить о наших дальнейших занятиях, как устройство отключилось.

На мгновение мое сердце тревожно кольнуло его "до свидания, Лили", словно он имел в виду "прощай", но я тут же одернула себя — у меня был пистолет Макса, а значит занятия продолжатся.

Ложась в кровать, я отметила, что сердце выбивало ровный ритм, — мое "море внутри" сейчас пребывало в штиле после бури, а мой бумажный кораблик с легкостью скользил по водной глади, отражаясь в зеркальной поверхности.