Затем я понимаю, что подо мной действительно ничего нет, и я падаю на пол лицом вниз, рядом со своей кроватью.

Я вскакиваю на ноги, и у меня от боли даже искры в глазах. Так внезапно пробудившись ото сна, я начинаю по кусочкам вспоминать, что произошло. Я в отеле, в Нью-Йорке. Брандо на самом деле со мной нет (он проводил меня до моего номера и ушел - почти как настоящий джентльмен), и у меня сегодня выступление.

Я потираю больное место на лбу и иду в ванную, пытаясь понять, от чего эта боль: от падения с кровати или просто болит голова. Я стою перед зеркалом в ванной и брызгаю себе на лицо прохладной водой, смывая с себя остатки своего сна.

Брандо. Его большие длинные руки обнимают меня за плечи, прислоняя к своей груди, и я провожу пальцами по венам на его руках. В этой битве между приемлемой дистанцией и животными инстинктами побеждают последние.

– Держи себя в руках, Хейли, - говорю я своему отражению.

Но мой голос звучит как-то неубедительно и даже странно. Такое ощущение, что кто-то проехался по моим голосовым связкам газонокосилкой. И с каждой минутой я чувствую себя все хуже.

– О, нет, только не это! Нет, - выдавливаю я, ощущая раздирающую боль в горле от каждого своего слова, из-за чего голос стал совершенно чужим. Словно я выкурила за раз две упаковки сигарет.

– Черт!
– кричу я, сжимая свои вчерашние легинсы, таким голосом, будто мне срочно требуется экзорцист.

Я выбегаю из номера к соседнему, с силой барабаню в дверь, как если бы наступил зомби-апокалипсис, и меня вот-вот поймают. Я не знаю, кто там находится, но мне срочно нужна любая помощь; мы забронировали весь этаж, и потому там обязательно кто-то должен быть из нашей команды, менеджеры или участники группы.

– Я готова оторвать твою башку от этой чертовой шеи…- слышу я голос Лекси за дверью. Она открывает и замирает, глядя на меня. Ее удивленные брови подпрыгивают вверх.
– Ты ошиблась дверью.

– Я заболела. Мое горло!
– я пытаюсь говорить, но вылетают лишь хрипы и скрипы. Лекси смотрит на меня таким взглядом, будто перед ней гигантский жук. Я показываю на горло и она, наконец-то, догадывается.

– О! Ты заболела! Бедная малышка, - говорит она, улыбаясь сочувственно.

Я киваю с такой силой, что чуть ли не ломаю себе шею. Я вижу, как у Лекси начинают бегать мысли, и, видимо, поняв что делать, широко распахивает дверь и отходит в сторону.

– Хорошо, заходи. Тебе не станет лучше, если будешь стоять в коридоре.

Я пулей влетаю в ее номер, успевая, не смотря на боль, заметить, что ее номер более богато обставлен, чем мой, но меня это совершенно не задевает. Я наворачиваю круги по комнате и пытаюсь воспроизвести какие-нибудь звуки, как будто принятие нужной позы и положения остановит болезненное чувство в горле.

– Ты выглядишь также нелепо, как и говоришь, - говорит Лекси, наблюдая за мной.
– Сядь.

Я села в кресло у окна, продолжая стучать пятками и с волнением хватаясь за горло.

– Послушай, - говорит Лекси, забирая свой ключ со стола напротив меня, - оставайся здесь и прекрати истерику. Я схожу за доктором, ладно?

– Да, - говорю я голосом скрипучей двери.

Через десять минут моего безуспешного сдерживания коленей от тряски, возвращается Лекси с броско одетым лысым парнем, который показался мне знакомым. Она постукивает ему по плечу и указывает на меня.

– Привет, Хейли. Давайте я осмотрю вас, - говорит он с неловкостью в голосе.

Я сижу неподвижно, а он становится передо мной на колени и кладет руки мне на голову.

– Откройте рот… теперь высуньте язык… скажите “ааа”…

Он смотрит мне в горло достаточно долго, поворачивая мое лицо в разные стороны, чтобы тщательнее рассмотреть, затем смотрит на Лекси, которая стоит с суровым видом. Он встает, глубоко дыша и облизывая губы. Я уже догадалась по его лицу, что ничего хорошего, но насколько нехорошо я не пойму, пока он сам не скажет, и я очень боюсь услышать эти слова.

– Плохо. Даже очень. Вы слишком много пели, и это нанесло ущерб голосовым связкам, - говорит он, нервно посматривая на Лекси.
– Вам нужен хороший отдых, теплый чай, нельзя петь и разговаривать. Пару дней достаточно.

– Но сегодня же выступление!
– говорю я с мольбой в голосе.
– Это последнее шоу тура! Это же Нью-Йорк!

– Хейли, послушай меня, - говорит Лекси, кладя руку мне на плечо и приседая рядом со мной.
– Я знала певцов, которые проходили через такое и наносили себе непоправимый ущерб. Ты же не хочешь сделать это с собой. Несмотря даже на то, что ты в Нью-Йорке.

– Но у меня же просто болит горло!
– говорю я, глядя на доктора, и ища поддержки. Мой голос хрипит и скрепит, но все же мне удается выдавить несколько слов.
– Смотрите, уже даже проходит.