Он мягко улыбается.

– Я не скажу, что не прикрываю тебе спину, но и сама ты отлично справляешься. Когда кто-то делает подобные вещи, которые сделали тебе, это говорит о том, что люди начинают замечать, что ты по-настоящему талантлива. Считай, что это цена за твою уникальность. Всегда есть и будут те, кто попытается сбить тебя с твоего пути. Тебе надо просто смириться с этим фактом, как бы тяжело не было.

Я слегка надуваю губы и улыбаюсь, кладу руки ему на грудь и медленно начинаю проводить ладошками по мышцам на его животе.

– Брандо, я намного сильнее, чем ты думаешь, - говорю я и отталкиваю его от себя.
– И я знаю, что я одинока в этом.

Я делаю несколько шагов назад, лицом к нему.

– Вопрос: А ты?
– говорю я и разворачиваюсь к нему спиной, чтобы уйти.

Брандо

К тому времени, как мы доберемся до нашего финального шоу в Нью-Йорке, я сойду с ума. Одно дело, когда ты хочешь завоевать девушку так сильно, что готов выполнить целую книгу ее желаний. А у меня же совершенно новый уровень, уровень боли, потому что она везде, куда ни посмотришь.

В каком городе бы мы не остановились, на меня обрушиваются кучи звонков с пожеланиями выделить хотя бы несколько минут для интервью с новой звездой. Фотографии, которые мы делали для первого сингла, стали появляться в журналах, газетах. Ее сексуальные глаза и невинная улыбка соблазняют меня вырывать эти страницы и делать нехорошие вещи, будто я провинившийся школьник. И в довершение ко всему, я постоянно должен смотреть, как она выходит на сцену и становится богиней, играющей на гитаре, заставляя тысячи поклонников сходить с ума от нее, также как и я. Я обезумел до того, что ревную ее к микрофону, когда она слишком близко подносит к нему свои губки и нежно обхватывает его своими пальчиками.

Мне было очень плохо, когда я потерял ее, но быть рядом с ней - вот настоящая пытка, которую не оправдывают даже войны. С каждым шоу она меняется, становясь все более сексуальной. И это замечаю не только я. Все, кто знает ее, видят, что они находятся в присутствии чего-то уникального, они являются свидетелями рождения звезды.

Но есть и хорошая составляющая - прогресс Хейли заставляет всех работать на высшем уровне. Я никогда не видел, чтобы так много людей жаждали сделать свою работу просто из-за любви к ее таланту. А плохая сторона всего этого - у меня ни разу не получилось побыть с ней наедине после нашей приватной встречи в темноте, после ее первого концерта. Я каждый раз пробираюсь через толпу людей, когда хочу о чем-нибудь ее спросить.

Но я не вышел из игры, и если придется играть по другим правилам, то я на все готов.

Я прогуливаюсь у ступенек Музея современного искусства. Смотрю на часы и засовываю руки в карманы своего дизайнерского костюма. Я скучаю по Нью-Йорку, но не по холодному - мне гораздо легче, когда на мне не так много одежды.

Я замечаю ее, как только она отделяется от толпы. Она в легинсах с рисунком и все в той же своей кожаной куртке, которую она носит, скорее всего, как панцирь безопасности. Я улыбаюсь ей, когда она приближается.

– Где все остальные?
– спрашивает она, как только подходит ко мне.

– Кто?

Она улыбается так, будто все поняла.

– Моя группа, - говорит она, решив включиться в мою игру.
– Разве мы не хотели прогуляться по городу?

– Ах, да, - говорю я, предлагая ей свою руку.
– Твоя группа сейчас на верхнем этаже двухъярусного автобуса отмораживает свои задницы. А ты заслуживаешь особого отношения.

Она идет рядом со мной, держа меня за руку.

– И в чем “особенность”?

– Мы будем смотреть на Нью-Йорк глазами его жителей. Получим аутентичный опыт, - говорю я, ведя ее по ступенькам.
– Потрясающие рогалики и кофе.

– И вкусную пиццу?

– И лучший шопинг на Пятой Авеню.

– И встречу с наркодилером в Центральном парке?

– И поездку с грубым вонючим таксистом.

Она откидывает голову назад и смеется. А я просто не могу не присоединиться к ней.

Несмотря на то, что прошло так много времени с тех пор, как мы были наедине, нам не нужно время, чтобы вновь привыкать друг к другу. Мы общаемся легко, непринужденно, правда с небольшим сексуальным напряжением, которое чувствуется в паузах между нашими шутками. Мы бродим по музею, уделяя одинаковое внимание и друг другу и окружающим нас шедеврам. Хейли просит сфотографировать ее рядом с Джорджией О’Киф, хихикая и смущаясь как школьница. В ее поведении нет даже намека на то, что она самая горячая молодая звезда на музыкальной арене.

Когда мы заканчиваем обсуждать искусство, и покидаем музей, я покупаю нам пару хот-догов возле Центрального парка. Я смотрю на нее и начинаю ждать.

– На что ты смотришь?
– говорит она, поднося хот-дог к губам.

– Просто смотрю, как ты ешь.

Она смеется и закрывает глаза. Я почти уверен, что она отвернется, и будет так есть, но вместо этого она закрывает свои глаза и нежно откусывает кусочек. Я знаю, что она сделала это для смеха, но на это тут же отреагировал мой член, ему не смешно. Она прожевывает кусок, улыбаясь, и говорит: