Он может лгать. Он может причинять мне боль. Я должна ненавидеть его.

Но сейчас никого больше нет, кого бы я хотела так увидеть.

Я смотрю ему в глаза, ожидая нужные слова, умоляя воздействовать на меня своим глубоким, обнадеживающим голосом. Я жду его власти надо мной, которая всегда так мне помогала. Сейчас мне так необходима опора, поддержка, и в этом нет никого лучше, чем Брандо.

Он подходит ко мне и обхватывает мои щеки своими сильными руками.

– Все, что ты сейчас чувствуешь, исчезнет, как только ты заиграешь свой первый аккорд, - говорит он голосом, полным доверия.

– А если я задохнусь? Я даже не помню, какая первая песня. Я волнуюсь, когда просто слышу этих людей, а что будет со мной, когда я их увижу? Я не смогу ничего сделать, - говорю я, поднимая руку.
– Смотри, как я дрожу. Я не смогу играть на гитаре. Скажи им, я не могу…

– Хейли, - говорит Брандо, приблизившись ко мне так близко, что я чувствую его дыхание, - ты всегда мечтала об этом с самого детства. Проживала этот день снова и снова. Я знаю, что это именно так. Огромный зал, крики фанатов, сверкающие огни - ты ведь мечтала об этом, верно?

Я киваю, моя кожа горит под его грубыми ладонями.

– Ты хоть раз задыхалась или забывала слова в своих мечтах?

– Нет.

– И сейчас будет также. Также как в твоих мечтах. Только немного громче. Немного реальней. Но в остальном точно также.

Он поправляет мои волосы, и я слышу как шум в зале увеличился на двадцать децибел, потому что моя группа уже вышла на сцену. Брандо отходит в сторону.

Я бросаю последний взгляд на его уверенные глаза, собираю все свои силы и иду по коридору на сцену.

Все будет, как он сказал, как мечта. Выхожу и чувствую ураган, бушующий внутри меня. В зале море лиц и рук, кричащих и вопящих. Стена звука почти сдувает меня со сцены.

Я беру первый аккорд и даже не замечаю, как закончила последнюю песню. Как будто меня кто-то поставил на перемотку, прокрутив весь концерт. Но даже так, судя по взрывным аплодисментам зрителей, мне кажется, что все мои годы неустанной практики наконец-то окупились.

– Это было потрясающе, Хейли!
– кричат мне незнакомые мне люди за кулисами, когда мы уходим со сцены и идем по коридору в свою гримерку.

– Серьезно?
– я говорю еле слышно из-за возбужденного смеха и криков вокруг меня.

– Ни фига себе!
– говорит Брайн, положив свою руку мне на спину.
– Я никогда не слышал, чтобы ты так делала раньше!

– Делала что?
– я говорю, а сама ищу его, пока меня толкают и затаскивают в гримерку.
– Так что я делала?

– Экспромт! Разговаривала с толпой!
– говорит Паула, вставая рядом со мной и протягивая мне пиво.
– Они любят тебя!

– Блин, - говорю я и тру свои виски, чтобы остановить головокружение.
– Я не соображала, что делала.

Кто-то стучит бутылками, чтобы привлечь к себе внимание людей. Мы поворачиваемся и видим Майка, нашего гитарного техника, на столе.

– Первое наше шоу в туре… и мы, черт возьми, справились!
– кричит он, поливая все вокруг пивом

Вся комната взрывается. Весь технический персонал, ассистенты, все, у кого есть доступ быть за кулисами - все они прыгают, кричат, как будто заразились всем этим от поклонников. Началось шоу Лекси, а вся наша гримерка переполнена шумом, пивом и пост-оргазмической энергетикой.

– Хейли, - говорит Брайн, прислонившись ко мне, чтобы я могла расслышать его, - ты в порядке?

– Да, - говорю я, смеясь, - у меня такое чувство, будто я очнулась от комы - но я в порядке.

Брайн не отходит, и его толкают прямо на меня.

– Ты потрясающая, Хейли, - шепчет он мне на ухо.

Я отодвигаюсь, чтобы посмотреть на него. Он смотрит на меня так, как не смотрел никогда раньше, так, будто не замечает никого вокруг.

– Спасибо, - говорю я медленно.
– Ты сам не так уж и плох.

Брайн улыбается губами, но в глазах его нет ни капли смеха. Его глаза видят только то, что хотят видеть.

– Ты заставляешь меня волноваться, - говорит он смущенно.

Я делаю небольшой глоток пива. Я не знаю, что я делаю, но только что я воспользовалась самой большой возможностью, и, сделав это, чувствую себя просто непобедимой. Мне кажется, я могу сделать все, что захочу и буду еще делать, совершенно не думая.

– Разве ты не всегда волнуешься, Брайн?
– говорю я, склонив голову и прижимая бутылку пива к своей щеке.