– Все же я не советовал бы вам выступать, - нерешительно говорит доктор. Лекси сердито кивает ему, а потом вновь смотрит на меня.

– Это дерьмово, я знаю. Но ты же не хочешь поставить под угрозу свою карьеру. Ты должна поставить себя на первое место. Будут потом другие концерты. Нью-Йорк никуда не денется, по крайней мере, в ближайшее время, обещаю тебе.

Я качаю головой, и слезы начинают литься из моих глаз.

– Но не такой, как сейчас. Это завершающее выступление, все было только ради этого города! Где Брандо?

Лекси фыркает.

– Где он может быть, когда так нужен? Везде, только не здесь.

– Я не могу так поступить, - говорю я срывающимся голосом с рыданиями и всхлипываниями.
– Я не могу всех подвести. Мою группу. Мою команду. Фанатов. Я не могу этого сделать. Я не хочу.

– Иди сюда, - говорит Лекси, обнимая меня и прижимая мою голову к своей мягкой груди.
– Ты теперь гребаная звезда, Хейли. И веди себя подобающе. Это не они все зашли так далеко, а ты. Ты платишь им - не забывай это. В первую очередь стоит заботиться о себе.

Она отстраняется, глядя мне в глаза, и все еще держа свои руки на моих плечах. Заботливо вытирает мои слезы, из-за чего я начинаю улыбаться.

– Признаюсь, - говорю я, глядя на колени, - никогда бы не подумала, что ты можешь быть такой милой.

Лекси улыбается, приподняв уголки губ.

– Знаешь, я же не всегда была такой стервой. Но у бизнеса есть привычка вытаскивать не лучшие качества. Если выживешь, конечно.

– Спасибо, - бормочу я.

– Твое участие мне не особо помогло, но в будущем у тебя будут другие туры и, возможно, тебе придется иметь дело с артистами куда хуже, чем я. Однако, я впечатлена. Ты проделала долгий путь.

Ее добрые слова еще сильнее действуют на меня, и я чувствую себя побежденной, и моя нижняя губа начинает дрожать.

– Это было непросто. И я не так представляла себе завершение тура. Как мне всем сообщить об этом?

– Тебе и не надо сообщать, - говорит Лекси и, вынимая телефон, набирает сообщение.
– Я сама позабочусь об этом. Просто делай то, что сказал тебе доктор и немного отдохни. Это не твоя работа - разгребать мелкую работу. Твоя работа - поправляться.

Я снова качаю головой, так как осознание того, что я не буду выступать, очень тяжело дается мне.

– Мне так тяжело принять это, - говорю я себе.

Лекси отрывается от своего телефона и смотрит на меня с сочувствием.

– Я прошла через худшее, поверь мне. И это не конец, запомни. Ты знаешь, ты напоминаешь меня - в самый смешной период моего пути. Жесткая, трудолюбивая, разгребающая кучи дерьма…

– Это означает, что я тоже буду в латексном платье? – смеюсь я.

Лицо Лекси становится жестче, острее. Она бросает на меня холодный взгляд, и у меня такое чувство, что она готова вонзить нож в мою шею. Мои мышцы мгновенно напрягаются, по позвоночнику пробежал холодок.

– Какого хрена это значит?
– говорит она голосом, который будто исходит из самой глубины ада. Голосом, каким говорят люди, собирающиеся кого-то убить.

– Э-э…ничего… - говорю я чуть слышно.
– Серьезно, это просто шутка…

Внезапно она разрывается оглушительным смехом, прикрываясь руками и стуча ногами.

– Прости, - говорит она, между приступами смеха, - я просто играю с тобой.

– Черт!
– говорю я, смеясь больше нервно, чем от юмора.
– Ты меня напугала, черт возьми. Я думала, ты собираешься убить меня или еще чего.

– Ха!
– Лекси хохочет и, беря телефон, идет к двери.
– Нет. Если я захочу убить, ты даже не заметишь.

Хейли

Я никак не могу сосредоточиться. Передо мной постоянно мелькают люди, и мой разум просто отказывается понимать происходящее.

Гримерка большая и удобная, но я почему-то чувствую себя в ней маленькой и не в своей тарелке. Паула сидит на диване и выстукивает ритмы на своих коленях, будто она уже на сцене, перед многолюдными поклонниками, которые так громко кричат, что их слышно даже здесь, за этими толстыми стенами закулисной территории. Аарон медитирует рядом с ней с закрытыми глазами и сложенными руками. Брайн прислонился к стене и в двадцатый раз настраивает свою гитару. Они выглядят более менее уравновешенными, профессиональными. Уже готовыми выходить.

Что касается меня, то я мечусь по комнате, как крыса, которая ищет выход.

Курьер стучится в дверь, открывает и заглядывает к нам.

– Время, - говорит она.

Все готовы - кроме меня. Я отступаю назад.

– Уже? Но вы же говорили, что у нас есть еще десять минут?

Курьер смотрит на меня одновременно и с сочувствием и с растерянностью.

– Это было десять минут назад.

– Да ладно, - говорит Брайн, обнимая меня за плечи.
– Все будет хорошо.

Он выводит меня из гримерки, и мы идем по коридору, ведущему на сцену, как вдруг он резко отстраняется от меня и убегает вперед. На секунду мне показалось, что он бросил меня. Но я поднимаю глаза и вижу Брандо, стоящего передо мной.