– О, черт… - произносит она, задыхаясь. Это единственное слово, которое ей удалось произнести. Она судорожно сжимает мои волосы, и я решаю, что время пришло. Я проникаю двумя пальцами между ее влажными губками, двумя пальцами, которые даже длиннее и тверже, чем члены некоторых мужиков, двумя пальцами, которые всегда находят нужное местечко.

Надавливаю на него, и Хейли начинает сжиматься и пульсировать вокруг моих пальцев, подобно целому оркестру, который вот-вот начнет исполнять кульминационную часть. А ее глубокие стоны, словно песня, которая дошла до самого высокого крещендо. Хейли откидывает голову и с последним глубоким вдохом выдавливает “Дааа….” Она произносит это слово пока оно не начнет затухать. Я сделал все.

Я поднимаюсь и придерживаю ее, пока она пытается восстановить свое дыхание. Она смотрит на меня своей знакомой улыбкой, я облизываю свои губы с ее вкусом и поправляю свою рубашку.

Наша атмосфера разрушается звуком открывающейся двери. Хейли быстро натягивает свои трусики и джинсы, приводит в порядок свои волосы, смотрясь в отражение перегородок.

– Вот, что я придумал, - говорит Джош, входя в студию, - может, мы попробуем другую песню?

Хейли и я поворачиваемся к нему, быстро проверив, не оставили ли мы какие-либо следы. Я замечаю, что взгляд Джоша задержался на моих волосах, и небрежно провожу по ним рукой.

– Нет, - говорю я, глядя на Хейли, на ее еще потемневшие и прекрасные глаза, - мне кажется, что сейчас будет намного лучше.

– Хорошо, - пожимает плечами Джош и снова садится на свое место. Я улыбаюсь Хейли, и она идет обратно в свою комнатку и садится напротив Джоша.

– Я знаю много музыкантов, у которых ничего не получалось в студии, - говорит Джош, как только она уходит.
– Лучших. Величайших. Они не могли играть без нужной им аудитории, питаясь их энергией.

Я смотрю на Хейли через стекло. Она садится, надевает наушники и берет гитару. Но, как я и надеялся, сейчас она стала другой. В ее глазах появился осмысленный взгляд, движения стали спокойными. Она похожа на девушку, готовую завоевать весь мир.

– Как меня слышно?
– спросила она.

Джош нажимает на кнопку.

– Превосходно. Начинай, как будешь готова. У меня хорошее предчувствие.

– У меня тоже, - говорит Хейли, и я понимаю, о чем она.

На этот раз у Хейли ровное дыхание. Она собирается пару секунд и начинает. Ее пальцы уверенно перебирают струны, пробуждая красивые, динамичные ноты, которые мягко разливаются по всей студии. Затем она начинает петь. Невинная, как девушка, и уверенная в себе, как женщина.

– Охренеть, - растягивает слова Джош, - это фантастика. Что ты ей, черт возьми, сказал?

Хейли поет, не сводя с меня глаз. Улыбка в ее глазах говорит о том, что ей действительно стало легче.

– Ей помогли не мои слова.

Хейли

– Он обалденный, у него отличная музыка, хороший ритм – он идеально нам подходит, - говорит Брандо, выпивая последнее пиво, и с легкостью заказывая другое.

Мы в клубе, в который я бы ни за что в жизни не попала. В нем в тысячу раз все дороже, чем в тех барах для дайверов, в которые я обычно хожу. Кабинки и столы находятся вокруг центрального танцпола, за которыми сидят мужчины в дорогущих костюмах и женщины в блестящих ювелирных украшениях. Обычно в подобных местах я чувствую себя монахиней на оргии, но рядом с Брандо, я всегда как в пузыре, где мне спокойно и комфортно, как дома.

– Я знаю, но это акустика, - напоминаю я ему.

– И что?

– А то, что акустические песни никогда не попадают в чарты.

Брандо смеется и слегка наклоняется. Любой другой парень, такого размера, как он, чувствовал бы себя пугающим, но Брандо чувствует себя защищающим, горячим, соблазнительным.

– Совершенно наоборот, - ухмыляется он.
– Ты хочешь сказать, что я недостаточно разбираюсь в коммерции?

Я опускаю взгляд вниз, хихикая, и затем вновь смотрю на него. Когда он в таком настроении, невозможно не смотреть на него.

– Возможно, я на тебя влияю, - говорю я.

– Ну, ты определенно влияешь на меня.

– Как ты думаешь, кому станет хуже от нашей сделки?

Брандо весело смеется.

– Ну, я так и останусь добросовестным парнем из A & R. А вот, если в итоге твой альбом начнет распродаваться, ты станешь бездушной, как … - Брандо вдруг замирает, так как что-то замечает в углу клуба, он сразу стал каким-то озабоченным, исчезли веселые искорки в глазах.

Я пытаюсь понять, что произошло, и прослеживаю за его взглядом. Где-то между морем чернокожих телохранителей и толпой людей, которые, кажется, блекнут до серого состояния в ее присутствии, я вижу ее. Лекси Дарк. Ее розовое латексное платье сразу же выделяется среди окружающих ее людей. Цветная девушка в этом черно-белом фильме жизни. Всегда сияющая улыбка, сдержанная поза; настолько блестящая, что это лишит вас возможности не замечать ее.

Я поворачиваюсь к Брандо и вижу, что он смотрит на нее, как вдова на могильный камень.

– Что между вами?

– Я создал ее.
– Брандо с болью поворачивается к барной стойке, смотрит на пиво, и начинает рассказывать.
– Она была моей. Моей певицей. Моей девушкой. Мое все. Затем она все сожгла и ушла.

Это первый раз, когда я увидела Брандо таким неуверенным. Он вдруг стал уязвимым, и мне захотелось сделать что-то, что угодно, лишь бы успокоить его боль. Я с опасением спрашиваю его: