– Знаешь, я поверила тебе, когда ты говорил, что тебе нравится моя музыка, - кричит она мне.
– Какая идиотка я была!

Я просто ошеломлен.

– Мне нравилось, как ты играла. С чего бы я тогда начал все это?

Она зажимает руками свои виски и смотрит на меня ничего непонимающими глазами.

– Если тебе так понравилось мое исполнение, зачем ты заставляешь меня делать то, что совершенно не мое?

– Хейли, это не так.
– Я пытаюсь улыбнуться той своей улыбкой, которая всегда помогает мне добиться намеченного.
– Я просто стараюсь сделать все как можно лучше. Скажи, ты больше не хочешь заниматься музыкой? У нас уже есть готовый хит. Это даст старт всей твоей карьере. Я не вижу никаких проблем.

Она одаряет меня ледяным взглядом, делает несколько глубоких вдохов, прежде чем сказать мне:

– Я действительно хочу заниматься музыкой, - наконец-то она выговаривает, заменив гневный тон на разочарование, - но не так, как хочешь ты. Если это вообще можно назвать музыкой.

Я смотрю на нее и понимаю, что все мои усилия ускользают ко всем чертям.

– Послушай, Брандо, ты мне не нужен. А тебе нужна просто красивая мордашка, которая будет соглашаться со всем, что ты предложишь. Извини, но я не подхожу на эту роль.

На этот раз ей удалось открыть эту ржавую дверь, она садится и рывком уезжает со стоянки, увозя с собой все, о чем я мечтал.

Проклятье.

Хейли

– …И в этот момент я убежала.

– О, Боже, Хейли, - говорит Дженна, прижимая к себе блокнот для заказов.

Я смотрю на нее, пожимаю плечами и слушаю, что она говорит. Дженна хорошая девушка, и, как у всех хороших девушек, у нее не очень получается скрывать свои чувства. Она замолкает и прикусывает нижнюю губу.

– Ты же не считаешь, что я поступила правильно? Мне надо было остаться, подыграть им, и позволить тем ребятам сделать из меня очередного радио-клона?

Дженна отдала сдачу парню, проверила, нет ли больше клиентов, и повернулась ко мне с таким лицом, какое было у моей мамы, когда я заявила ей, что догадалась, что это она была зубной феей.

– Присядь, - сказала она, указывая на табурет за стойкой. Я слушаюсь, а она прислоняется к стойке позади нее.
– Послушай. Когда я пыталась стать актрисой, я хотела быть настоящей голливудской звездой, а не играть роли в местных театральных пьесах, не сниматься в дрянных рекламных роликах, и не быть массовкой где-то на заднем фоне, чем я собственно занимаюсь сейчас. Я пережила многое из того, через что ты сейчас проходишь. Бессмысленно бегала и хваталась за безнадежные дела. Я прошла через долгие мучительные ожидания, выполняла тяжелую работу в надежде добиться прослушивания. И все это ради того, чтобы в итоге понять, что по ту сторону ничего нет. Мне было девятнадцать, и я была достаточно умна, и потому понимала, чтобы реализовать себя - надо много работать, и глупо на кого-то надеяться. Ни дня, ни секунды не проходило, чтобы я ничего не делала. Идти к своей мечте - это единственное, о чем я думала с утра до ночи, даже во сне - особенно во сне.

Я киваю:

– Я помню, ты рассказывала мне. И это именно то, что я сейчас чувствую.

– Я знаю, - вздыхает она.
– Но я никогда не рассказывала тебе это: У меня был шанс. Всего один раз. А я все испортила. И на этом все. Больше ни разу не было ничего подобного.

Я удивленно смотрю на Дженну. Она никогда не говорила в таком тоне, как сейчас.

– Что произошло?

Она оглядывает кофейню, чтобы убедиться, что нас никто не слышит, и начинает рассказывать, смотря в пол:

– Я встретила продюсера. Из крупной кампании. Такого, который постоянно в окружении звезд и знаменитых режиссеров. Он мне понравился, и мне показалось, я тоже ему понравилась. Во всяком случае, он прислал мне сценарий, и он был потрясающий. Я влюбилась в него сразу. Я подумала: если я смогу заполучить эту роль, я знаю, это будет прорыв. Мы встретились через пару дней, и он спросил меня, что я думаю. Я говорю: это фантастика. Мне бы очень хотелось получить эту роль. Он говорит, что эта роль моя, - Дженна делает паузу, смотрит на меня, прежде чем выговорить следующие три зловещих слова, - но с одним условием.

Я слушаю ее с волнением.

– Каким условим?

Дженна собирается с духом, чтобы сказать.

Она перебирает свои пальцы, снова оглядывает кофейню, опять опускает глаза в пол, переступает с ноги на ногу и говорит:

– Он сказал, чтобы я отсосала ему.

– О, Дженна …- таких случаев, конечно же сотни, но все же худшее, что можно себе представить, что это происходит с кем-то вроде Дженны, такой трудолюбивой, действительно талантливой и сильной.

– И что ты ответила?

Дженна пожимает плечами.

– Я сказала ему нет. Не раздумывая. Разумеется.

– И что было дальше?
– спрашиваю я, боясь услышать ответ.

– Он посмотрел на меня, как на официантку, которая неправильно услышала его заказ. Я никогда не забуду этот взгляд. Не злой, не агрессивный, просто … жалкий. Как будто я была первая, кто так поступил. Потом он сказал очень медленно, чтобы я еще раз все осознала: “девушка, которая отсосет мне - получит роль. Ты ведь хочешь эту роль, не так ли?” И он начал расстегивать молнию.