– Ну, сказано - сделано, - говорит Брандо. Он собрался уходить, но вдруг остановился, чтобы последний раз тоскливо взглянуть на гитару.

– Заботься о ней, она прошла через ад.
– Затем он переводит взгляд на меня.
– Возможно, когда-нибудь я расскажу тебе об этом.

Я, не в силах пошевелиться, провожаю его взглядом. Я знаю Брандо всего полнедели, и мы за это время и спорили, и целовались, и танцевали, и даже дважды становились деловыми партнерами. Но он все равно остается для меня тайной.

– Ну, по крайней мере, - пробормотала Дженна за моей спиной, помешав мне любоваться идеальным задом Брандо, - это придаст тебе вдохновение для написания новых песен.

Брандо

Мне нравится действовать быстро, с напором. Я люблю конкуренцию и сложности. Я всегда играю так, словно это мой последний шанс, чтобы попасть в финал; всегда беру самый тяжелый вес в спортзале, будто от этого зависит вся моя жизнь; трахаюсь так, будто я в камере смертников. Я ненавижу фразу “быть на пределе”, потому что для меня не существует предела. Для меня жизнь это череда барьеров, и за каждым я получаю то, что хочу. Некоторые используют свои мозги, чтобы пройти мимо них, некоторые бьются о них головой, пока они не сломаются, а большинство людей, как правило, сдаются и полностью меняют свое направление. Я же набираю скорость и делаю все, чтобы пробиться с первого раза. Никаких раздумий, никаких сомнений и никакого промедления.

Есть правда одна проблема - если жить так, как я - рискуешь попасть в неприятности.

Итак, у меня с Хейли начался новый старт. Я попробовал жесткий и быстрый подход, но ничего не добился; теперь настало время делать, как скажет она. И это меня чертовски пугает. Я просто обязан победить. Мне нужна эта рыжая сучка, чтобы отыграться. Но для этого мне придется доверять Хейли, что очень трудно, потому что, честно говоря, я не доверяю даже себе.

Я обдумывал, что будет, если я проиграю. Десять тысяч для меня не проблема. Потеря артиста более сложна для меня, потому что другие мои артисты и те, кто еще будут со мной работать - могут запаниковать. Мое унижение - хуже всего. Я упущу шанс вернуть Лекси, а это убьет меня. Каждый раз, когда меня посещает эта мысль, я начинаю отжиматься или, стиснув челюсть, начинаю отбивать ближайший дверной проем.

И тогда начинает происходить то, что я никак не ожидал. Последние несколько дней мы с Хейли разговаривали по телефону, обменивались сообщениями. Она послала мне несколько своих песен, а я давлю на нее, чтобы она решала, как будет их записать, что будет в клипе. Она ссылается на альбомы, которые вышли еще далеко до ее рождения: на культовую классику и на забытые шедевры. Мне казалось, что о них помнят только любители такой музыки и старшее поколение.

– А что если как Марвин Гэй?

– Ты уверен?
– говорит она на другом конце телефонной линии, и я слышу ее улыбку.

– Я уверен. Если бы я был на необитаемом острове, я бы взял только его альбом.

– Неправильный выбор, - говорит она, смеясь.

– Как это может быть неправильным выбором? Величайший ритм-певец на все времена. Самый душевный исполнитель. Затрагивает все темы, которые только можно представить: секс, любовь, депрессию, общество, жизнь.

Она хихикает, наслаждаясь тем, как я пытаюсь убедить ее.

– Но это же необитаемый остров.

– И что?

– Представь, ты на пляже, под палящим солнцем, вокруг тебя огромный океан. И в этот момент тебе захочется услышать песни про “общество” и “депрессии”?

Я смеюсь.

– А чтобы ты выбрала?
– Спрашиваю я, смеясь.

– Боба Марли. Альбом “Kaya”.

– Ну конечно.

– Сидя на пляже, потягивая сок из кокоса, наблюдая, как накатывают волны назад-вперед, и подпевать сияющему солнцу…Рай.

– Ты будешь в бикини в этом сценарии?

– Брандо… - говорит она с разочарованием, но я слышу интимные нотки в ее голосе, в моем имени.

– Извини, - говорю я, - ничего не могу с собой поделать.

Потом мы говорили о том, как выглядели странные, но красивые сольные альбомы Нико, как недооценили Лауру Ниро. Спорили, кто величайший гитарист всех времен: Джонни Марр или Джими Хендрикс (я говорю Хендрикс, а она убеждала меня в обратном).

Слушая ее песни в плохом качестве, я начал понимать, что ее скромность и застенчивость в песнях стали меня заинтересовывать. Ее причудливые мелодии, интересная смена аккордов, мощная лирика - стали всплывать в моей голове, когда я ни о чем не думаю. Она начинает говорить о музыкальной индустрии так, как я слышал только от сварливых специалистов и блестящих гениев, которые зацикливаются на всяких деталях. Так поступают только перфекционисты - люди, которые создают классические альбомы.

Я начинаю думать, что, в конце концов, это сможет сработать.

Я начал делать то, что предлагала Хейли - мы заказали студию в доме в Лорел Каньон. Это не высший класс конечно, но она вполне интимная, мирная и полная старинного оборудования - все как любит Хейли. Я свел ее с Джошем Чемберсом, старым певцом и автором своих песен, о котором Хейли говорила с таким восхищением. Он не выпускал альбома уже более тридцати лет, и он определенно не одевается так, как Батист, но вам не найти ни одного гитариста, который бы не позаимствовал хотя бы одно из его скольжений по струнам, или продюссера, который бы не пользовался хотя бы одним из его трюков.