— Пока у нас есть мы, — прошептала я, закрывая глаза. — Пока есть мы…

Точно разорвалась последняя струна, вибрация оборвавшейся жизни прошла сквозь мое тело, и будто по команде сотни аланитов и ритаров вокруг меня устремились в небо.

Раньше он думал, что в тот самый миг, когда падет стена, разделяющая его и цель, к которой он так долго стремился, он наконец-то найдет покой. Тот груз, который так долго висел у него на сердце — исчезнет. Но все, о чем он может сейчас думать, как он найдет ее за этой стеной и уведет как можно дальше отсюда. Есть то, что важно, а есть то, что является всем для тебя. Он всегда знал, что его «все» это она. Выбора никогда не было, как и сомнений. Она это он, половина его души, его дара и сути. Моменты, что однажды сложились в года, века и тысячелетия никогда не делились на те, что он хотел бы забыть или вычеркнуть потому, что у него была она — его женщина. Страстная, насмешливая, порой озорная, совершенно непонятная, но настоящая. Иногда, ему казалось, что Двуликий разделил последнюю искру своей силы между ними. Иначе, разве можно объяснить ту степень притяжения, что сохранилась спустя столько лет? Он знал каждый сантиметр ее тела и всякий раз, стоило ему прикоснуться к ней, им овладевало желание такой силы, которое не способна была пробудить ни одна женщина мира. Он знал, что она любит, но не всегда понимал, чего на самом деле хочет. А еще, ему стоило догадаться, что если она что-то решила, то даже самая совершенная магия их мира не сможет ее остановить.

Защитный купол пал, и сотни ритаров рванули ввысь, разрезая мощными крыльями небо. Киран же скользнул во тьму, растворяясь в потоках силы и стремясь как можно скорее оказаться там, где он чувствовал Соль. Остальное было уже неважно. Он сумеет с этим разобраться, когда она будет в безопасности.

Все, о чем Ферт мог сейчас думать, так это о том, что вовсе не прочь оказаться на границе какого-нибудь северного форпоста, как только все это закончится. Напряжение последних месяцев совершенно вымотало его. Может быть, карьера — это хорошо, но еще лучше напиться и забыться на пару недель.

Ферт не шел, он бежал к Рейну, который не спешил покидать особняк Дриэлл, в котором помимо его самого находились император, Элтрайс и эчари. Он на бегу машинально постучал в дверь и зашел, не дожидаясь ответа.

— Господин, — начал он, борясь с собственными эмоциями, и стараясь говорить спокойно, — у меня есть кое-что для вас, — когда Ферт говорил «у меня есть кое-что для вас» это было своеобразным сигналом для Рейна, чтобы он поставил звуконепроницаемый купол.

— Слушаю, — спустя долю секунды, отозвался Рейн, который успел переодеться военное обмундирование Главы Дома. И хотя он по-прежнему отдавал предпочтение черным туникам, теперь на нем был нагрудник, отделанный серебристым металлом. Родовые клинки были прикреплены по бокам, широкие наручи, отделанные в том же стиле, что и нагрудник. Красный плащ, как цвет Дома, вот единственное яркое пятно, которое так сильно контрастировало с глубоким черным и серебряным.

— Мне стало известно, что пропал один из аланитов личной охраны Дома, господин Дриэлл дал четкие инструкции найти его и доставить к себе. Поисковый маячок на стражнике все еще активен.

Несколько секунд, Рейн смотрел прямо перед собой и никак не реагировал на слова Ферта. Совершенно неожиданно его пальцы стали методично постукивать по спинке кресла, за которым он стоял. Мужчина кивнул, каким-то своим мыслям. Вот, только Ферту стало в очередной раз не по себе от одного вида своего господина в таком состоянии.

«Совсем скоро, я стану истеричкой», мимолетно подумал мужчина, сглотнув тяжелый ком в горле.

— Хорошо, — тихо сказал Рейн, улыбнувшись уголком рта. — Делай, что хочешь, но первым этого стражника должен найти ты и привести его ко мне. Не заставляй меня жалеть о том, что ты все еще здесь, — достаточно миролюбиво сказал он, вот только у Ферта от этих слов мороз пополз по коже.

— Вы…знаете, кто может быть этот стражник? — собрав остатки храбрости, поинтересовался Ферт.

Рейн пожал плечами, и его холодная, совершенно не читаемая улыбка, стала шире.

— Мы оба знаем…ее, — усмехнулся он.

«Твою ж мать, опять», подумал мужчина, прекрасно понимая, о ком мог говорить его хозяин с таким выражением лица.

— Я понял, — все, что он ответил Рейну, прежде, чем покинуть его покои и отправиться на поиски той, кого считал истинным проклятьем воплоти.

С первым криком, с первым замахом меча и копья, с первой каплей крови, что смешавшись с потоками воды, упала в стылую грязь, мой мир исчез. Последней связной мыслью было, за каким айдом я побежала сюда во второй раз! Зачем?!

После той войны я зареклась смотреть на то, как они убивают друг друга, ведь они…дети. Дети моего Бога и части силы во мне. Как я могу не любить их? Как я могу просто смотреть, как они умирают? Эта боль душит, точно толстый ремень сдавливает мне горло. Эта боль давит на грудь, и я не могу дышать. И я знаю, как только кто-то упадет оттуда — сверху, я не смогу стоять в стороне. Я пойду к нему. Неважно, какой он расы, что сделал в этом мире, каковы его помыслы и желания, я просто должна буду сделать все, чтобы спасти его.

Я осталась одна во тьме под стылым дождем. Я слышала их крики, и они оглушали меня. Я чувствовала их боль, и она парализовала мое тело. Звон оружия и вспышки от брошенных заклятий, вот во что превратилось небо над моей головой.

Я дышала глубоко, пытаясь вернуть себе остатки самообладания.

— Соберись, ты же не тряпка, в конце-то концов, — с силой сжала я кулаки, еще раз глубоко вздохнула и устремилась прочь с крепостной стены туда, где всего секунду назад упал один из аланитов. Несмотря на шум, царивший вокруг, глухой стук упавшего тела, я услышала отчетливо, я почувствовала его кожей, даром внутри себя.