–  Максим, я тут подумал… - Отчего-то загрустил Игорь. – А мы тебя не слишком стесняем? Все-таки, банк.

– Нет. – А затем решился на откровенность. – Впереди предстоит такое, что лучше мне не владеть банком. Вообще ничем ценным не владеть.

–  Ну, ты уж не драматизируй, - с сочувствием успокаивал меня он. - Женитьба –

это еще не приговор! В конце концов, есть же и брачный контракт.

Я немного сбился с мысли, пытаясь осознать, о чем он.

–  Завтра ведь сватовство, да? - чуть смутился Игорь.

–  Еще и сватовство, - совсем упал я духом.

–  Дед обещал быть. – Заверил меня друг. – Еще до того, как разругались, слово дал. Он тебя помнит.

–  Вот блин…

–  Что не так?

– Понимаешь, в этом мире почему-то происходит так. – Начал я, печально выдыхая. – Что те, кто меня помнит, обычно точит под эти воспоминания нож.

Ума не приложу, с чего такая несправедливость…

Говорят, стройка начинается с забора – ограждения достаточного высокого,

чтобы инструменты и завезенные материалы не освоили всякие темные и бессовестные личности, которые позже станут отличными дружелюбными соседями. Потом забор понадобится, чтобы скрыть детали строительства и применяемые конструктивные решения от едких комментариев и массы полезных советов разнообразных насмешливых и циничных проходимцев, что тоже вскоре окажутся добрыми и душевными людьми, проживающими на пару домов выше.

Пройдет стройка, уедет пара грузовиков со строительным мусором, но забор после этого станет только выше – потому что дети соседей достаточно образованы и воспитаны, чтобы не бегать по стройке, но полны вольнодумства и полагают все яблони мира своими. Можно, конечно, пожаловаться на них родителям – но стукачей никто не любит, особенно среди тех, кто месяц назад приделал ноги вашему молотку. Да и вскоре вас позовут на день рождения этих сорванцов, так что проще нарастить забор сразу, чем испытывать неловкость с подарком в руках перед человеком, в которого довелось стрелять.

Но бывает так, что территория слишком велика для забора – настолько, что если обнести его крепкой сеткой, профлистом или даже бетонными блоками, пустив сверху колючую проволоку, то с высокой долей вероятности у вас украдут эту самую сетку, профлист и бетонные плиты, как крайне недешевые и полезные в быту вещи,

оставшиеся на долгий срок без присмотра. Если поставить видеокамеру, то первым делом украдут именно ее. Нанимать же вооруженный патруль и пускать ток по проводам – все же, как-то накладно для загородной фазенды. Да и электричество тут же начнут тихонечко красть…

В усадьбе рода Еремеевых, некогда выслуживших личное, а потом и гербовое дворянство из простых царевых стрельцов, с проблемой соседей разобрались еще в восемнадцатом веке, выкупив подчистую все подмосковное село Усово, где им некогда было даровано подворье, вместе с окружающими его лесами вплоть до

Москвы-реки. Отчего беспокоили их в основном грибники, да любители пикников,

что вечно стремятся поближе к воде, выбирая для этого дороги получше. От первых хорошо спасали рукотворные овраги с отвесными склонами, тщательно укрепленными под слоем дерна сетчатой арматурой, чтобы не сползали вниз со временем - зато стоя перед такой крутизной задумывались даже самые опытные и упрямые бабки, в большинстве случаев все-таки не решаясь совершить рывок с ведром за дарами леса. А вот от вторых все-таки мог уберечь только забор –

мощный, чугунный и крашенный в черный цвет, со скользкими вертикальными решетками и заостренными пиками в навершии, запиравший ажурными, но столь же вандалостойкими воротами асфальтированную дорогу в две полосы шириной,

уходящую за поросший лесом поворот вглубь территории усадьбы. Еще по ту сторону ограды была сторожка с охранником, выполняющим важную ответственную работу по гонению прочь иных не слишком трезвых личностей, для которых забор показался бы не слишком высоким или же большая гостевая парковка при въезде - отличным местом для приготовления шашлыков. Ну или осаживал тех предприимчивых людей, что способны оценить на взгляд любой металл в килограммах (даже если металл выглядит как забор) и тут же перемножить на цену скупщиков в чермете. А вообще, разумеется, человек в сторожке принимал корреспонденцию и сообщал о прибытии гостей в усадьбу через проводной аппарат.

Но тем субботним утром Константин Колокольцев, занимавший почетную должность сторожа второй десяток лет, всерьез подумывал о жизни после увольнения с несложной и сытой должности. Не по причине собственного на то желания – все-таки, главным на таком месте была верность и честность. Но бывает так, что на гостевой парковке к девяти часам начинают съезжаться более трех десятков весьма дорогих машин с крайне серьезными родовыми гербами вместо привычных номеров, а из дверей авто выходят весьма хмурые люди, совершенно не радостные ни солнечному, пусть и прохладному, осеннему денечку, ни, такое ощущение, самому факту их тут пребывания.