А затем те люди расступились, дав дорогу трем очень представительным господам, медленно прошествовавшим к калитке с видом крайнего неудовольствия на лице – словно у домашних котов, внезапно выяснивших, что они не единственные на всем свете. И что самое неприятное, Константин Колокольцев отлично знал каждого из них в лицо – пусть и исключительно по телевизору. Так же сторож знал,

что если телевизор пришел в вашу жизнь, а у вас ни рекордного размера тыквы на огороде, ни диковинного окраса кролика, то сюжет с вашим участием скорее всего будут снимать исключительно криминальный. И дай-то Бог остаться в нем рядовым свидетелем.

В общем, обычно такие народные приметы, как три раздраженных природных князя у калитки по утру, говорят о том, что скоро имя вашего господина из списка молитв о здравии придется переписывать в лист за упокой души – и от мыслей таких становилось маетно, а пальцы на руках, набирающих особый внутренний номер усадьбы, выводящий прямо к хозяину дома – и крайне не рекомендованный к вызову - отчетливо подрагивали. А тут еще и гудки эти телефонные, длинные,

беспокоящие тем, что никто может и не подойти к трубке… В общем, когда трубку подняли, Константин не сдержался.

–  Господин, беда! – Выпалил он одним духом. - Пост номер один, Колокольцев. –

Оправился он после грозного оклика и взял себя в руки. - Машины княжеские, во многом числе! Долгорукие, Панкратовы, Галицкие! С их сиятельствами во главе!

Сами посмотрите, господин! Шестая и седьмая камеры!

Тут видеокамеры были – потому что был и человек, который мог их сторожить.

Сторож замер с трубкой в руках, получив закономерное и крайне напряженное «жди». А потом и вовсе забыл, как дышать – но не от служебного рвения. Просто позади отчетливо, словно специально, щелкнула щепка, а в сторожке – с гарантией закрытой на ключ – раздался шаг. Константин попытался медленно повернуться, но тут же был удержан за плечо рукой. Другой рукой некто перехватил трубку у его уха.

–  Господин, нападение! – Успел воскликнуть сторож, до того, как незнакомец отодвинул его в сторону от телефона.

– Тш-ш-ш! – Укоризненно прозвучал голос, и Константин резко повернулся,

готовясь принять смерть.

Но вместо этого с изумлением улицезрел двух нестойко стоящих на ногах господ лет под пятьдесят в состоянии серьезнейшего опьянения. Первый из них – господин суровой внешности и владелец крайне сосредоточенного взгляда, уцепившегося за верхнюю пуговицу сторожа (оттого виляющего в такт глубокого дыхания

Колокольцева), и оказался тем самым татем, что перехватил телефон. Был он в офицерском мундире конца прошлого века, украшенным довольно скромным количеством орденов и медалей, в которых сторож с неким изумлением отметил все возможные высшие регалии империи, отчего-то лишенные любых аксельбантов,

лент и украшательств. Руки закрывали белые перчатки, а в отражении начищенных до блеска сапог можно было бриться.

Левая же рука незваного гостя была занята тем, что удерживала другого господина – пьянющего уже в той крайности, что попытки проморгаться выглядели,

как махи крыльев дивной птицы, а сам взгляд был столь же осмысленен, как у птенца, выпавшего из гнезда. Одет второй был в красный кафтан с обильным золотым шитьем, темно-синие шоссы с золотыми лампасами и черненые сапоги, а вот орденов на мундире было не в пример больше, пусть и рангом куда как ниже –

зато число боевых стычек вызывало не меньшее уважение. Лет ему было под шестой десяток, о чем говорили и морщины на лбу, и седина в густых волосах, и вяло повисший длинный ус – зато другой, правый край роскошных усов был лихо закручен ввысь, говоря как о бодрости духа боевого старичка, так и о немалых резервах организма, способных напиваться до изумления даже в таком возрасте.

Собственно, даже сейчас свободная его рука лежала на металлической фляге,

закрепленной на поясе – словно на эфесе шпаги.

–  А-алеу? – Поднес первый трубку к уху и спросил на выдохе – грозно и серьезно.

– А-але? Еремеев? Ты?! Ш-што, что нам нужно… У вас – товар! У нас – купец!. Как -

кто?! Этот… Гад малолетний, чтобы его об пень дважды и в прорубь… Самойлов

Максим!. Сватов ждете?! Не ждете? А мы сами пришли. Тьфу, он трубку уже бросил. –

Посмотрел говоривший разочарованно на пищащий аппарат. – Василий… Вася! –