–  Но князь Панкратов…

– … очень хотел бы оставить такой рычаг политического и финансового давления себе, - продолжил я за Колобова. – Однако в этом случае пришлось бы выплачивать по счетам вкладчиков, а у банка на это денег – вашими стараниями –

нет. Не хмурьтесь, Аркадий Алексеевич, в конечном итоге Панкратову куда проще было бы забрать живые деньги, чем пытаться взыскать долги. Вы приняли верное решение.

–  Я в этом не сомневаюсь. Но не вижу, как банк сможет встать на ноги. Доверие подорвано, основное здание разграблено, филиалов нет, а компенсировать содержимое банковских ячеек влетит в огромные деньги.

– При вашем умелом руководстве все получится, - заверил я его. –

Исключительно при нем.

Тем не менее, слова заставили Колобова задуматься, и он молчал вплоть до того момента, как мы оказались у ворот огороженного жилого комплекса по Большой

Марфинской улице. Невысокий кованный заборчик скрывал довольно плотное насаждение плодовых деревьев и макушку спящего пятиэтажного дома,

выстроенного буквой «Г».

–  Нас тут ждут? - С сомнением произнес Колобов.

–  Нет, - честно ответил я, и потянулся к телефону. – Но это не будет проблемой.

Где-то на седьмом или восьмом гудке зажглись окна на втором этаже дома. А

двумя гудками позже в трубке послышался мрачный и недовольный голос Игоря

Долгорукого.

–  Але?

– Рад, что ты не спишь, - бодро ответил я. – Я на машине перед воротами.

Открывай.

– Охо-хо… - Протянул он даже с некоторой обреченностью, но ворота через десяток секунд сдвинулись вбок, открывая проезд.

– Мне послышалось, ваш друг не совсем рад нашему ночному визиту. –

Осторожно произнес Аркадий Алексеевич.

–  У него ряд семейных неурядиц, настолько мне известно, - заехал я внутрь и остановился на свободном парковочном месте.

Собственно, на всей громадной парковке и было-то занято четыре места –

насколько я помнил, все машины принадлежали Игорю. Жилой комплекс, опять же,

был в собственности Долгоруких и предназначался для проживания членов семьи.

Ну а занимал его один только Игорь попросту из тех соображений, что до работы недалеко – остальным же родичам были милее иные места для проживания,

подороже и попрестижней. Очень богатое семейство.

–  Не хотелось бы усугублять, - с сомнением произнес мой спутник, выбираясь из машины вслед за мной и не забыв прихватить свой портфель.

Я же задержался, чтобы открыть багажник и забрать оттуда простенький чемодан с наборным кодом.

Отреагировав на заезд машины, включились фонари, и к подъезду с железной дверью мы двигались по залитой светом мощеной дорожке.

Звонить в домофон не потребовалось – на улицу, открывая нам, вышагнул

Долгорукий самолично, кутаясь в халат и чуть щурясь сонливо.

–  Ты не говорил, что вместе с гостем, - посетовал он мне, придерживая створку.

–  Прошу прощения, - повинился Колобов вместо меня.

– Долгорукий Игорь Александрович, - махнув рукой, протянул он ее для рукопожатия гостю.

–  Колобов Аркадий Алексеевич, - чуть дрогнув от прозвучавшего имени, очень уважительно пожал он ладонь хозяину дома.

–  Привет, - поприветствовал Игорь и меня, жестом предложив подняться в дом.

К Колобову он особого интереса не проявил.

–  Я не один, - задержался Долгорукий перед дверью и извиняющимся тоном предложил. – Расположимся на кухне?

–  Без проблем, - пожал я плечами.

– Прошу прощения, что беспокоим, - отозвался Аркадий Алексеевич, тайком осматриваясь по сторонам.

Было от чего – даже подъезд казался внутренним помещением квартиры,

обустроенным и уютным. А уж внутри это ощущение подкреплялось немалым мастерством клановых дизайнеров, умудрившихся не сделать помещение прихожей с высокими потолками бездушным и холодным, а довольно солидную кухню,

которую рассекала столешница с плитой и раковиной, а по дальнюю сторону шел гарнитур и морозильные камеры - слишком технологичной и безликой. У окна обнаружился овальный столик с резными ножками и несколько кресел, на которых