Я позволила себе буквально ощупать и обнюхать все бутылочки, задрожав и задохнувшись от внутреннего трепета, когда неожиданно увидела флакон духов…тех самых, по которым в буквальном смысле сходила с ума.

Вот и сейчас стоило только взять их в дрожащие руки, выпуская этот аромат по ванной комнате, я отчетливо чувствовала, что мое тело оживает, наливаясь черным золотом, начиная подрагивать от возбуждения и какой-то совершенно непередаваемой эйфории, не смотря на все пережитые кошмары и неясное представление о том, что ждет меня дальше.

Не удержавшись, я подцепила волшебную прозрачно-золотистую капельку своего персонального наркотика и эликсира жизни, покрывшись мурашками от восторга, когда провела кончиком пальца по собственной шее, оставляя на своей коже его запах…пусть он будет всегда со мной. Чтобы, вдыхая воздух, он попала в мои легкие, в мое тело, успокаивая, и принося с собой те колкие золотые блески, которые рассыпались по венам, покусывая и заставляя чувствовать себя живой и бесстрашной…а ведь это была всего лишь крошечная капелька духов….

Быстро приняв душ, замотав на голове полотенце и облачившись в одежду Хана, которая была велика, я все-равно чувствовала себя в тепле и уюте, возвращаясь в комнату, где уже стоял поднос с едой.

Аппетита не было совершенно, когда я осторожно двинулась к двери, с явной долей боязни прикоснувшись к дверной ручке…страшно и неприятно было бы понять, что я заперта. Снова. Как некая редкая мелкая птичка, которую передавали из рук в руки, запирая в очередной золотой клетке.

Сердце дрогнуло, когда дверь вдруг поддалась и бесшумно открылась.

Я не была в клетке, я была свободна!

Но все-равно неловко остановилась у порога, подумав – а что же дальше?...

В доме было ужасающе тихо, что создавалось жуткое ощущение, словно я здесь совершенно одна.

Впереди шел коридор, спускающийся вниз, по лестнице, куда я осторожно двинулась, прислушиваясь каждую секунду и готовая нестись обратно в комнату со всех ног.

Бесшумно ступая босыми ногами по мягкому ковру, я спускалась вниз, отмечая про себя, что этот дом не был огромным, вычурно обставленным и подчеркнуто богатым.

В каждой детале здесь чувствовался определенный стиль и сдержанность. Все было подобрано просто идеально, и даже самые мелкие и незначительные детали интерьера сочетались между собой, принося тот особенный уют, когда расслабляется не только тело, но и душа.

Почти весь первый этаж занимал большой и просторный холл, с настоящим камином, светлой мебелью, расставленной буквой «П» вокруг стеклянного низкого стола, основание которого было из настоящего дерева.

И спустившись сюда, я обернулась, выглядывая в стеклянные двери, выходящие на веранду, вздрогнув оттого, что послышался приглушенный голос Каана, откуда-то из глубины дома.

– …послушайте, я заказал доставку! Прошел уже час! ЧАС! О каких 20 минут ожидания вы говорите еще?....

Я осторожно двинулась на звуки его холодного, недовольного голоса, понимая, что Каан явно не будет в восторге увидеть меня снова, но не в силах находиться в четырех стенах в полном одиночестве…пусть даже та комната была спальней Хана, пронизанная его духом и ароматом.

– Меня не интересует ваша прямая линия и жалобы, просто привезите мне уже наконец эту долбанную еду в конце-концов, и впредь сообщайте вашим клиентам реальное время доставки!

Каан недовольно и злобно проговорил что-то еще на своем языке, откидывая от себя телефон и упираясь ладонями в кухонный стол, потому что помещением, куда я неловко и скованно вошла на голос мужчины, оказалась очень милая и уютная кухня – большая, просторная и светлая.

Я неловко переступила с ноги на ногу, чувствуя себя жутко смущенной в одежде Хана, которая висела на мне, согревая и морально поддерживая, вздрогнув, когда мужчину увидел меня, посмотрев исподлобья и хмуро бросив:

– Чего тебе?...

Впервые за то время, что я узнала о существовании этого мужчины, я увидела Каана при свете дня прямо перед собой впервые, с удивлением отмечая про себя, что не смотря на всю свою откровенную ненависть ко мне и вечно недовольное лицо, Каан был красивым мужчиной.

Под стать Хану – такой же высокий, такой же темноволосый, облаченный в черную рубашку и черные брюки, с аккуратной щетиной на скулах и красивыми глазами…которые, не смотря на все негативные эмоции в отношении меня, все-равно не выглядели такими холодными и жестокими, как глаза Хана… возможно потому, что они не были черными... было в его облике что-то такое благородное и высокое, что нельзя было передать словами, видя это в его прямом, тяжелом взгляде.