Я облизываю губы, скользнув взглядом от его ключиц к явно выступающим кубикам пресса, а затем ниже, где резинка домашних штанов стягивала бледную кожу его живота.

— Если ты продолжишь, то будешь исправлять ситуацию сама, — голос, мужской, хриплый.

Отстань, кем бы ты ни был, у меня тут увлекательное зрелище.

— Джейд?

— Мм? — как-то отдаленно мычу я.

Замечаю, как он начинает часто дышать, и вновь поднимаю взгляд к его губам. Влажным, искусанным.

Интересно, какие они на вкус?

— Как это расценивать? — тон стал ещё ниже, в какой-то степени обеспокоенный.

Я замечаю, как его правая рука опускается куда-то ниже, и следую за ней, остановившись на его паху.

Ох.

Твёрдый, набухший, прямо под его ладонью.

Сглатываю, ощутив тягу внизу живота и прихожу в себя, как только он делает шаг навстречу мне.

— В полке над умывальником, — проговариваю так быстро, что с первого раза вряд ли кто-нибудь смог бы понять. Но он понимает.

Сдержанно кивает и, развернувшись, уходит из комнаты.

Следую за ним, запирая дверь, и сползаю на пол, накрывая пылающие щёки ладонями.

Кошмар. Ему срочно нужно найти новый дом, иначе…произойдёт что-то из ряда вон выходящее.

Всё стало чересчур непонятно, запутанно…и, боже, Джейд, перестань думать о его теле даже тогда, когда пытаешься себя отругать за это!

Уф.

Встаю с пола и возвращаюсь обратно к шкафу, чтобы найти хоть что-то подходящее из одежды. И конечно, конечно на глаза мне попадались только короткие юбки, которые я носила в конце учебного года в Академии.

Зачем я это делала?

Как же, ведь тогда впервые в моей жизни у меня появился парень, рядом с которым я всегда хотела выглядеть лучше всех.

Тянусь рукой к шёлковому чёрному платью и невольно вспоминаю последние дни в своём излюбленном учебном заведении. В то время я мало видела Уэльса, скорее, не замечала.

Хотя, нет…

Это был предпоследний день. Я сидела на скамье у главного входа, ждала Дэвида. Помню, как подскочила на месте от резкого удара распахнутой двери о каменную кладь. Он был весь в чёрном. Лицо бледное, волосы аккуратно уложены.

Раскрасневшиеся глаза впились в меня с такой яростью, словно я убила всю его семью.

Приоткрыв губы, он нахмурил лоб, пытаясь что-то произнести и бросить в меня самым обидным словом. Растоптать, унизить, будто это могло как-то помочь ему.

Но ничего не произошло.

Только гул ветра, уносящий на запад лепестки алых роз, в то время как в мужской руке сжимался скомканный кусок пергамента.

Шаг, ещё шаг.

И тишина.

Как много было сказано до этого, и как вдруг стало тихо.

Настолько неприятно тихо, что сжалось горло. И не от зла, не от ненависти, а от боли.

Боли, выдирающей твои внутренности наружу и скручивавшей тугим узлом.

Чёрное платье упало к моим ногам, а где-то на кухне послышался звон.

— Остин? — позвала я, но в ответ последовала тишина.

Подняв платье с пола, я постаралась как можно быстрее его надеть и подошла к двери.

Щёлк.

— Остин? — снова зову я, чувствуя удары сердца где-то в затылке.

Волнение начало брать верх.

Хватаюсь рукой за ручку двери и резко распахиваю её. Пусто. Делаю осторожный шаг в проход и, взглянув через приоткрытую дверь в гостиную, прихожу к выводу, что там никого нет.

На кухне слышится шорох, и я тут же оборачиваюсь.

Они нашли его? Они нашли нас? Нам конец?! Скорее всего, потому что всё моё оружие находится в сейфе, и вряд ли моей боевой подготовки хватит на нас двоих. Остин в этой ситуации максимально бесполезен.

Делаю ещё два шага, а затем замираю, заметив, как Уэльс стоит на коленях перед разбитым горшком. Его руки испачканы в землю, а рядом с осколками горшка лежит цветок Жасмина.

— Остин? — шепчу. Почти не слышно.

Он дёргается. Я замечаю, как напряглись его плечи, но на мой голос он обернуться не решается.

Медленно обхожу его, боясь сказать хоть слово, и останавливаюсь, вглядываясь в пустые, стеклянные глаза. Он не здесь. Он где-то там, в закромах своей памяти, что-то…вспоминает? Его губы дрожат, словно пытаются повторить чьи-то слова, а ладони сжимаются в кулаки.