Как же паршиво. Паршиво осознавать, что единственным человеком, действительно интересовавшимся о том, как ты, был тот, кого ты так искренне ненавидела. Кого ты изо дня в день хотела придушить каждый раз, как только он попадался на глаза, и открывал свой рот.

Противно и больно, настолько, что хотелось окунуться в его объятия и почувствовать себя в безопасности.

Хотя бы раз.

Хотя бы чуть-чуть.

— Джейд? — Гэвин. Я слышу его поспешные шаги у себя за спиной. — Постой, Джейд!

Останавливаюсь и резко оборачиваюсь. Волна чёрных локонов ударяется о раскрасневшееся лицо и становится влажной от слёз.

— Знаешь, что я поняла, Гэв? Всем плевать! Разговоры только о том, куда бы подальше запихнуть Уэльса, чтобы заставив его молчать. Никто, — зачем-то обвожу рукой пустой коридор, — никто не позаботился обо мне. Мне чётко дали понять, что я в опасности, что моя жизнь под прицелом, но всё, что мне сказали при этом сделать — это налить ещё больше дерьма в уши Остина и затолкать его в очередной дом, в котором он должен сидеть несколько дней один и верить в то, что я ему скажу.

Новая волна слёз покрывает моё лицо, а пальцы всё крепче сжимают папку в руках.

— Джейд, — шаг в мою сторону.

— Нет, — отмахиваюсь я от его рук.

Я вижу. Вижу по его глазам, что он не здесь, не со мной. Он там, в конференц-зале, со всей этой лживой свитой, действующей исключительно протоколу.

— Они ломают ему жизнь, — всхлипываю я. — И заставляют участвовать в этом меня.

Гэвину хмурится, всматриваясь в мои глаза.

Что ты там видишь, Гэв?

Жалость? Беспокойство?

Чувства к тому, кого я так ненавидела?

— Моя жизнь здесь ничего не стоит, — фраза срывается с моих губ, и только потом ко мне приходит какое-то идиотское осознание всего происходящего.

Они не беспокоятся за меня, не предлагают мне защиту, но носятся за Уэльсом, как за…тем, кто слишком много знает. Слишком много о нашем штабе, чтобы попасть в руки Уроборос, и слишком много об Уроборос, чтобы остаться в живых.

Дело не в мести.

Месть — это прикрытие.

Дело в чём-то другом.

— Джейд, это не так, — качает головой Гэвин.

Возьми себя в руки, Прайс. Ты не можешь прямо сейчас заставить их сомневаться в тебе. Не можешь, потому что ты приближаешься к чему-то важному.

Молча киваю и стираю тыльной стороной ладони слёзы. Потом, поддавшись вперёд, оказываюсь в теплых объятиях напарника.

Впервые. Впервые за два года работы с Гэвином мне действительно трудно ему доверять. Даже стоя посреди пустого коридора, хныча куда-то в его плечо, я не могла сказать ему о том, что только что пришло мне на ум.

Нужно время.

Больше времени. Чтобы понять, на кого именно я могу положиться, и разобраться в этом дерьме.

Отстраняюсь от напарника, вытирая слёзы и натянуто улыбаясь. Надеюсь, он поверит в эту фальшь.

— Возвращайся, — шепчу я. Голос предательски хрипит, — я всё сделаю.

— Хорошо, — кивает он. — Я заеду за тобой вечером. Точнее…

— За ним, я поняла, — ещё один кивок.

Несколько секунд он смотрит мне прямо в глаза, а затем разворачивается и возвращается в конференц-зал.

Надеюсь, Дэвид доволен произошедшим.

Я снова подпитала его превосходство над собой, и это просто омерзительно.

Достаю телефон из сумочки и вызываю такси к штабу. До Остина примерно двадцать минут на машине, и за это время я должна ознакомиться с его новыми документами и придумать чёртову речь, в которую он должен поверить.

Но как, если в это дерьмо не поверил бы ни один нормальный человек.

Спустившись на первый этаж, останавливаюсь возле зеркала и пытаюсь привести себя в порядок. Расчёсываю чёрные локоны и заправляю прядь за ухо.

Возвращаю расчёску в сумочку, как только к штабу подъезжает такси.

Уже сидя на переднем сиденье, я открываю папку и читаю новые данные о Остине Аароне Уэльсе.

Надо же, на этот раз имя всё же решили поменять.

Дарелл Марк Бёрк, 30 июня, 1994

Дальше всё по списку: Где родился, где вырос, где учился.

«Место работы: автозаправка.»

Вы серьёзно?!

Уф.

Кладу папку на колени и захлопываю с неимоверной злостью.