Не рискуя снова получить по губам доброжелательной, но грязной ладонью, Агафон вопросительно пошевелил бровями.

— Можно, — шепнул атлан. — Только негромко. Очень. Может, конечно, пребывание здесь располагает к паранойе, но…

— …лучше перебдеть, чем недобдеть, — повторил Агафон максиму Граненыча.

— Истинно. Особенно здесь. И сейчас, — кивнул Анчар и устало выдохнул. — Итак, давай подытожим, что мы узнали. Во-первых, брат — бог войны и одержимых, а сестра — богиня мести и раздора. Во-вторых, постройка храма призовет Синьоболокодване на Белый Свет из… от… короче, оттуда, где он сейчас находится. В-третьих, что в последний раз, до того, как их забыли, Уагаду билась с ним минимум пять лет и за этот срок они вдвоем умудрились прикончить всех остальных местных богов. Поэтому, наверное, Кокодло и выбрал Уагаду альтернативой Жирафу.

— Потому что альтернативой Гаде был Синь.

— Которому, тем не менее, они строят сейчас храм, — напомнил Анчар.

— Долго искали аборигены, кого бы себе призвать в благодетели вместо тюхи Жирафа — и нашли… Богиню склок и злопамятства! — фыркнул маг.

— Не аборигены. Верховный жрец и абиой. Или, как я полагаю, откопал ее из пыли забвения Кокодло, и когда абиой одобрил — назначил благодетельницей нации. А про брата, подозреваю я, тогда речи и не шло.

— Благодетельницей… — хмыкнул Агафон. — В лучшем случае, когда храм будет построен, нация останется при своих, пока близнецы развлекаются, метеля друг друга. Ты знаешь, кстати, что Гаду представили народу как богиню развития и процвета…

Его премудрие замер.

— Что? — насторожился Анчар.

— Стоп. Стоп-стоп-стоп-стоп! — его премудрие подскочил с кровати. — Храм! Храм ведь будет посвящен одному Синю!

— Ну да, — не понимая сначала, куда клонит его товарищ, кивнул Анчар — и тоже застыл: — То есть… Погоди. Ты хочешь сказать… где при этом сама Уагаду? Почему не является, а раздает указания через жрецов? И когда появится?

— Именно! Если близнецы всегда вместе, как сказала книга, то когда и при каких условиях появится сестра? И еще вопрос, который раньше мне, конечно, тоже приходил в голову… но не задерживался…

— Какой?

— Как неизвестно откуда взявшаяся Старуха за какие-то месяцы набрала среди жрецов такую силу, что заставила их делать то, что они не собирались — причем делать очень быстро? Я постройку храма Синю имею в виду.

— Она колдунья, — пожал плечами Анчар. — Если ее специализация — человеческая психика, и если сила ей позволяет, то, теоретически, она могла взять под контроль не только жрецов-не магов, но и абиоя и весь его двор.

— Но это не объясняет, откуда она и зачем ей это всё нужно!

— Откуда-нибудь? — отмахнулся атлан. — А насчет «зачем» — зачем это всё Кокодло? Только чтобы устроить себе комфортную жизнь. А тем более, если Уагаду ее признала, то могла дать ей… скажем так… расширенные полномочия. По-моему, как раз тут всё понятно. Деревенская ведьма захотела подняться на гребне моды на нового бога, выбраться из безвестности и бедности…

— С чего ты взял, что она была неизвестная и бедная? — упрямо фыркнул Агафон. — И что деревенская?

— Богатых людей не так много, как кажется, и известны они если не всем, то своему кругу. Не говоря уже о знаменитых — которые известностью от прочих и отличаются. К тому же, если бы она жила в Мангангедоле, ее все равно знали бы — те, кто обращался к ней за снадобьями и наговорами, соседи, лавочники… Слух бы пошел, не сомневайся. Ты не представляешь, как быстро разносятся новости по узамбарскому городу… Про Старуху же не знает никто и ничего, ты сам говорил. Но сейчас меня занимает другой вопрос. Пока мы шли обратно, мне одна мысль покоя не давала.

— Какая?

— Почему жабы?

— Что?.. — недоуменно моргнул его премудрие. — Какие жабы? При чем тут?..

— Жабы. Книги в виде жаб. Почему, — терпеливо повторил Анчар. — Ведь для них приходится создавать специальный микроклимат, что в условиях пустыни требует большого труда. Не поддержи его — и книги погибнут, а с ними — знания веков. А ведь маги древности наверняка понимали это, и могли сотворить книги в виде ящериц, скажем, или каракуртов, или скорпионов, или змей…

— Хорошо, что тебя среди них не было, — передернуло Агафона.

— К чему я клоню, — игнорируя замечание, продолжил волшебник, — так это к тому, что жаба была бы практична при влажном климате джунглей, но не в сухом зное пустыни.

Очи Агафона расширились в неожиданном понимании:

— Ты имеешь в виду… что когда книги создавались… территория Слонового королевства была покрыта джунглями? От которых теперь осталась песчаная пустыня?

Анчар кивнул:

— Единственное объяснение, приходящее в голову.

— То есть, если они снова начнут войну сейчас, то от песчаной пустыни теперь останется пустыня стеклянная? А от людей и их поселений?.. К-кабуча… А жаба ничего про это не сказала!

— Когда ее создавали, джунгли еще были на месте, — напомнил атлан. — И не думаю, что она с момента своего создания хоть раз была снаружи. Но даже бы если на работу ей приходилось ходить каждый день пешком через пустыню, всё равно она не смогла бы сказать ничего, что ее творцом заложено не было.

Его премудрие убежденно мотнул головой:

— Непрактично. Вот если бы книги могли сами уточнять и дополнять свое содержание… Я имею в виду, исключительно по тому предмету, на который они были написаны, а это была бы не книга, а не пойми чего!..