«Еще один криптоэндемик по наши туши? Это уже даже не смешно…» — атлан звучно откинул голову, ойкнул, моргнул… и пропустил момент, когда чудище лесное подбежало к гориллу, ошалевшему не менее всех присутствовавших, вырвало у него из лапы Агафона, а второй отвесило такую оплеуху, что Мухонго пролетел несколько метров и растянулся на земле, как коврик из самого себя.

Но ненадолго.

Рявкнув так, что аборигены кинулись врассыпную, не вставая с карачек, горилл вскочил, набрал полную грудь воздуха и стал расти. И вырос приблизительно сантиметра на два, прежде чем новоявленное чудовище угостило его хуком в скулу с левой. Покачнувшись, Мухонго ответил яростным джебом, способным свалить трехсотлетний баобаб. Как выяснилось почти тут же, баобаб от его противника отличался тем что стоял на месте. Пробежав по инерции пару шагов, горилл споткнулся о скромно подставленную ногу соперника и шмякнулся наземь. Но кумира туземцев так просто было не победить. Ревя, точно ошпаренный, он развернулся и бросился на обидчика. Правый размашистый свинг угодил незнакомцу в плечо… и Мухонго взвыл и заскакал на одной ноге, потрясая правой лапой как колокольчиком.

— Душу вынуть! Кишки на горло намотать! Глаз клевать ворона! — разразился он проклятиями.

— Макака! — не остался в долгу его противник.

Похоже, одно слово взбесило горилла больше десятка раундов, потому что глаза его загорелись оранжевым огнем, из них ударили лучи — в самое сплетение опоясывавшей врага растительности. Она вспыхнула, и яростное пламя в мгновение ока охватило лесное чудище, на несколько секунд скрывая от глаз. А когда погасло, вместо кучи пепла или печального остова атлан увидел неповторимые обводы экспериментальной модели класса три-один-один.

Каменного Великана.

От неожиданности и восторга атлан едва не подавился кляпом — и пропустил момент, когда вконец рассвирепевший обезьян метнул в голема новый пучок оранжевых лучей — но на этот раз из ладоней. Точно копья, они ударили в грудь Великана — и срикошетили в землю, мгновенно задымившуюся. Новую порцию копий постигла та же участь, только из лысой площадки на этот раз вырвался огонь и поструился к лесу. Еще один заряд — с тем же эффектом… Но когда Анчар было решил, что гориллу нечего больше противопоставить, тот молнией метнулся к нему, выломал столб из земли и в три скачка оказался у кипящего котла, чудом до сих пор не опрокинутого.

— Мухонго есть — придти сила! — обезьян сорвал угощение с шампура, обернулся к котлу… И в то же мгновение Велик в невероятном броске налетел на него всем телом. Противники грохнулись на землю[7], сцепились и покатились. Анчар, как ненужная игрушка, кувырком отправился в пылающие кусты.

Несколько аборигенов налетели на него в тот же миг, вытащили из огня и принялись торопливо развязывать путы на руках и ногах, подтверждая старинную аксиому о том, что успех действия, требующего развитой мелкой моторики, обратно пропорционален количеству участников. Отталкивая друг друга и громко выкликая то ли заклинания, то ли свои имена, они тянули, ковыряли, резали и даже грызли веревки, получасом ранее затянутые ими же с таким старанием. Но даже вопли его освободителей не могли заглушить крики и плач людей — и треск сухого дерева, пожираемого огнем.

Не переставая намекать протяжным мычанием, что неплохо было бы вытащить кляп, чародей извернулся, поднял голову, и в свете разгорающегося пожара в джунглях увидел последнюю минуту схватки.

Более успешный в ближнем бою, Мухонго подрос метра на полтора, оседлал противника и настойчиво его душил. Тот так же настойчиво отказывался быть задушенным и пытался сбросить с себя горилла. Но горилл, вцепившись в колени Велика ступнями как руками, сбрасываться не собирался. Ситуация зашла в пат. Похоже, это заметили и узамбарцы: руки, еще полминуты назад так настойчиво распутывавшие узлы, куда-то подевались — то ли на перерыв, то ли в ожидании развития событий.

Мухонго с оглушительным рыком сдавил шею Велика, решил, что враг не душится потому, что силы мало, и выбросил руку вбок. Из земли вырвался столб с Оламайд и повис. Новый жест — резное дерево рассыпалось в пыль. Следующее движение — и торговка с вытаращенными от ужаса глазами полетела к котлу. Анчар замычал, забился, пытаясь вскочить, но лишь снова затягивая ослабшие было узлы… Велик думал быстрее. Отчаянным хуком он заставил горилла покачнуться — и в следующую долю секунды ловким пинком отправил его к котлу. Спина людоеда ударила в медный бок, посудина перевернулась, голем вскочил, хватая на лету Оламайд одной рукой и прижимая к земле другой исполинского обезьяна. Масло разлилось, вспыхнуло, поджигая грубую шерсть, горилл взревел от боли — будто гром прогремел…

И в ту же секунду с неба обрушился ливень.

В пару мгновений он потушил костры и пожары, наполнил все ямы и трещины, смешал с грязью сначала пепел и пыль, а потом и аборигенов с Анчаром, но даже закончив эти дела он всё лил, лил, и лил… Раскаты грома грохотали над головами, потоки воды и грязи с ревом неслись к низинам — а вспышки молний высвечивали восторженные лица аборигенов, обращенные к поляне, похожей теперь больше на озеро:

— Каменный Человек победил Мухонго!..

— …я на этом козу выиграл!

— …а я проиграл…

— Дождь — это слезы Мухонго!..

— …а вот нечего было!

— Мухонго стыдно!..

— …скорее, луку много съел!

— Уходи в свою Мангангедолу, Мухонго!..

— …на что ты теперь нужен?

— Мухонго жадный, Мухонго не давал машукани дождя!..

— …бесплатно!

— А Каменный Человек дал машукани дождь!..

— …бесплатно!

— Спасибо Каменному Человеку!

— …а точно бесплатно?

— Да умножатся стада небесных коз Каменного Человека — нового бога машукани!