«Нет. Она не такая!»

Джулиан выругался.

Как и Эйден, Элайджа попытался объяснить, что он в ловушке. Только все было бесполезно, Калебу нельзя было ничего доказать.

Виктория почти перестала дрожать, и зубы разжались на запястье Эйдена. Свободной рукой он пригладил ей волосы у лица. Нарастающая дрожь вызывала туман в голове.

— Думаю, я останусь тут, — ответил Эйден. Глаза Виктории были закрыты, дыхание — тяжелое. От нее исходило напряжение, но она не кричала. — А теперь объяви встречу открытой, Мари, или я разрешу зверю съесть тебя. Если же на тебе есть защита от смерти, будешь жить в его желудке, плавясь в желчи и кислоте. В вечной боли, без надежды на смерть.

— Мне плевать! Слышишь меня? Плевать мне. Я могу объявить встречу открытой, ты прав. Мне не нужны старейшины. Но твоим друзья придется умереть, и они умрут. В полночь. Они опасны. Они — зло. Они умрут.

Она не собиралась идти на уступки, и если все, что она говорит — правда, они умрут через несколько минут. Он просто должен заставить ее. И был только один способ сделать это.

Он мягко положил Викторию на землю, встал и приблизился к Зубастику.

— Что бы ни случилось, продолжай ее держать, — сказал он, похлопав зверя по боку.

Легкий кивок.

«Что ты делаешь?» — потребовал Калеб. — «Не трогай ее. Пожалуйста, не трогай ее. Мы ее любим.»

— Есть только один способ покончить со всем этим благополучно для всех, Калеб. — Он надеялся.

«Вселиться в нее?»

— Да. — Он заставит ее объявить встречу открытой. Он только молился, чтобы это сработало. — И пока мы там, ты поищешь частицы своего прошлого в ее памяти. Неплохо звучит? — Если нужно заключить с душой сделку, он готов.

«Ты не будешь заставлять ее причинять себе боль?»

— Я ведь не ударил ее, когда был шанс, так?

«Что ж, тогда ладно.»

— Ты что делаешь? — сильнее задергалась Мари. — Стой. Не подходи ближе!

— Мне казалось, ты хотела, чтобы я подошел. — Эйден присел около нее, схватил запястье и закрыл глаза, чтобы случайно не попасться в ловушку. Он закричал, когда попытался превратиться в туман и пробиться внутрь, но вокруг было что-то вроде блока, который не пропускал его.

Защита.

Черт! Он снова уплотнился.

— Похоже, нам придется ее ранить, — со вздохом произнес он, — но только чтобы спасти ее, Калеб, — добавил он, прежде чем душа запротестовала.

«Нет!»

Бесстрашный и отчаянный, он обыскал каждую ведьму и забрал все кольца, которые нашел — всего четыре — и вернулся к Мари.

— Говори, какую татуировку выжечь, или я уничтожу их все, — поклялся он. — Будет больно, Мари. Ты это знаешь.

«Эйден…»

Она увидела кольца в его руке и притихла, паника заполонила взгляд. Паника и страх. Он сделает это, она должна понять. Нехотя, но ему придется.

— Нет, — сказала она. — Я… Я не буду. Я не могу! Пойми же.

На ее запястье была татуировка.

— У меня нет на это времени. — Он поймал руку и вылил несколько капель je la nune на чернила. Она закричала, тело согнулось, будто боль прошла через нее. Поднялся запах горелой плоти.

Он еще раз попытался вселиться в нее, но наткнулся на тот же блок.

— Еще один шанс, Мари, а потом я не остановлюсь, пока не выведу все.

— Если я… объявлю встречу открытой… ты клянешься, что освободишь нас? Живыми.

— Да, — сказали они с Калебом одновременно. Хотя Эйден даже не надеялся. — Если ты поклянешься попутно не накладывать никаких заклинаний.

— Договорились, — проскрежетала она.

Слава Богу. Трижды Слава Богу. Это могло сработать. Могло случиться.

— Тогда объявляй встречу открытой, и я поклянусь своими жизнью и смертью, что тебе и твоему клану будет предоставлен свободный выход из пещеры.

— И никто не пойдет за нами.

— Клянусь, что никто за вами не пойдет.

Она выдохнула, опустив голову на землю. Из глаз текли слезы, пока она смотрела в потолок. Если она собиралась выиграть время, дождаться, пока будет слишком поздно…

— Давай! Или я вылью. — Он схватил другую руку, обнаружив там защитную татуировку.

Она зажмурилась.

— Встреча… объявляется… открытой.

Он подождал несколько секунд, но ничего не произошло. Он не знал, чего ждал, но точно не этого.

— И все? Это все, что нужно сделать? Все, что нужно сказать?

— Да.